— Конечно, генерал.

Со времени разморозки Пациента номер один, в его состоянии ничего не изменилось. С точки зрения биологических систем его тело полностью здорово. Все функционировало в пределах нормы. Кроме сознания. Ни на какие внешние раздражители Пациент не реагирует. Автоматика ежедневно проводила стимуляцию центральной нервной системы короткими электроимпульсами по специальным точкам на теле. Питание поступало через питающую трубку. Подобным образом отводились и продукты жизнедеятельности. Медицинские боты бдительно следили за физическим состоянием пациента — массажировали, разминали, сгибали конечности для предотвращения застоев и отправки электрических импульсов спящему мозгу. Бергем лично проектировал и принимал участие в разработке этих роботов. Когда люди впервые познакомились с подобной терапией пациентов без сознания, многие испытали потрясение. Еще бы — зрелище довольно шокирующее. Обнаженное тело поддерживают множество манипуляторов, трут, постукивают, переворачивают — человек выглядит неживой марионеткой. Бергем усмехнулся. Он всегда придерживался мнения, что эстетики в медицине и не должно быть — во главе угла должна стоять эффективность. А пока есть проблемы, которые современная медицина еще не решила, об эстетике думать нет смысла.

Глава 6

2148 год

Сознание возвращалось толчками. Иногда, я начинал ловить какие-то неясные ощущения кожей, но снова проваливался в чернильную пустоту. С каждым проблеском сознания ощущения становились полнее. Очень тихо. Только шум от дыхания в ушах. А может это сон?

В голове ледяным червяком проползла мысль, что с криокамерой что-то случилось. По внутренним ощущениям времени с момента загрузки в холодильник прошло немного. А это значит, что попытка пережить самого себя провалилась. Надо будет разобраться что сломалось, может еще удастся починить. Холод… его нет! Значит все гораздо хуже, чем сначала предположил. Яркий свет, бивший сквозь закрытые веки, то пропадал, то появлялся вновь. Точно — свет! В модуле должно быть темно. Значит…

Внутри все сжалось от осознания факта спасения, конечности непроизвольно дернулись. Сердце бешено рвалось из грудной клетки. С трудом открыл глаза. Рассмотреть детали мешала какая-то полупрозрачная муть. Сглотнул. Слюна тугим комком проскользнула по пищеводу, что-то мешало нормально глотать.

Потом появился человек. Девушка. Она что-то произнесла, положила руку мне на лоб. Вытащила у меня изо рта какой-то предмет. Внезапно осознал, что она сказала. С трудом сомкнул, открыл рот, ответил:

— Да, я вас слышу.

— Мы рады, что вы очнулись. Вам очень повезло. Как вы себя чувствуете?

— Как… хрен его знает, не подберу сравнение. Сколько прошло времени? Где я? — слова доносились до меня словно издалека, голос казался незнакомым, сиплым.

— Вы в самом лучшем, для этого момента, месте, Кристофер. Отдыхайте. Скоро подойдет доктор Бергем, чтобы поговорить с вами.

Она к чему-то прикоснулась у изголовья кровати, и я вновь поплыл в бархатную темноту.

— А… что… с Тварью? — только и успел пробормотать до отключения сознания.

Когда очнулся в следующий раз, в комнате находились уже двое. Та самая девушка и мужчина лет пятидесяти на вид. Состояние мое, как после долгого сна, но в целом гораздо лучше первого пробуждения.

— Кристофер, вы меня слышите? — позвал мужчина.

— Д… да. Кто вы? И где я? Сколько… — горло перехватил спазм, я сглотнул. — Сколько времени прошло? Какой сейчас год?

Он что-то тихонько сказал девушке, она кивнула и прикоснулась к своему браслету.

— Прекрасно понимаю ваши желания, молодой человек. Я бы тоже хотел узнать, какой сейчас год, проведя без сознания почти сто двадцать лет. Поэтому сейчас…

Сто. Двадцать. Лет. Тело бросило в жар. Мужчина говорил что-то еще, но кровь шумела в ушах. Я перестал разбирать слова. Он остановился на полуслове, внимательно посмотрел на меня, прикоснулся к браслету. Сердце постепенно перестало глухо стучать о ребра, слух медленно возвращался.

— Итак, молодой человек, давайте начнем сначала, — словно издалека послышался голос мужчины. — Меня зовут Александер Бергем, я доктор многих наук, что уже и со счета сбился, — он усмехнулся без тени гордости. — Поэтому мы с вами коллеги. Это мой заместитель — Джилл Миранова. Тоже не самый последний ученый в разных науках. Вы провели в криокамере без малого сто двадцать лет. Хотя парой месяцев можно и пренебречь при таких сроках. Потом еще два года без сознания в моем центре. Сейчас две тысячи сто сорок девятый год. Середина двадцать второго столетия. Человечество сплотилось перед невиданной ранее угрозой, с которой вы, судя по всему, уже знакомы. Находитесь вы в исследовательском центре, который стал общемировой научной площадкой.

Он перестал говорить, ожидая моей реакции.

— Угрозой?

Страшная догадка кольнула осознанием. Неужели выжил не только я, но и то существо? Ведь столько лет прошло. И что же — теперь оно угрожает человечеству? Изнутри разлилось чувство вины, заполняя все сознание.

Тварь! Не достань мы ее со дна, она бы так и плавала там, на недосягаемой глубине! Хотя Её могли бы достать другие. Утешение слабое.

— Что, — я сглотнул ком в горле, — что произошло?

— Вы обязательно узнаете об этом, Кристофер. Сперва расскажите все, что произошло с вами, мне тогда проще будет объяснить вам текущую ситуацию.

Джилл подала мне воды. Поблагодарил ее кивком. После воды стало гораздо легче. Пришлось пересказать те ужасные события, предшествующие этому моменту. Память снова перенесла на корабль, к друзьям, работе. Твари. Все это было так недавно для меня и очень давно для этих людей — в прошлой эпохе.

Они немного помолчали после моего рассказа и Бергем первый решил нарушить молчание.

— Что же, Кристофер. Настала моя очередь рассказать вам, что произошло за то время, пока вы были в анабиозе. Ситуация развивалась медленно. После того, как в шторме потерялось ваше судно, Паразит несколько лет, практически, не давал о себе знать…