Шрифт:
Я скривился.
– Спасибо, что сообщила.
Она поцеловала Кевина и ушла. Брат сидел рядом со мной, он занял это место, чтобы в полночь целовать суженую.
– Так что происходит? – спросил он, взяв меню бара. – Мне переживать, что Дерек побьет тебя?
– Нет, – едко сказал я. Гадкое у него имя. Я допил пиво, опустил бутылку на стойку и отодвинул от себя. – Мы с Эддисон флиртуем, но я теперь во фрэнд-зоне, – но я не этого хотел.
– Понятно, – Кевин открыл меню и стал просматриватьь закуски. – Любопытства ради, если она сказала бы, что хочет большего, что бы ты сказал?
– Большего? Быть больше, чем друзьями?
Брат посмотрел мне в глаза и кивнул.
Было бы круто услышать эти слова, но я не хотел интрижку с Эддисон. Мне этого было мало. Я хотел настоящего. Я хотел, чтобы она была только моей. Я не буду делить ее с Дереком. Ни за что.
– Вряд ли она собирается бросать мужа, – сказал я. – Придется сказать «нет».
– Молодец, – Кевин хлопнул меня по плечу. – Я хотел услышать этот ответ.
– А как ты думал? Я не папа, – измена отца все еще злила меня. Даже после тринадцати лет.
– Любовь толкает на странные поступки. Эддисон сломала тебя в прошлом. И она все еще влияет на тебя. Я просто хочу, чтобы ты думал головой, а не маленькой головкой.
– Кого ты назвал маленьким? – фыркнул я.
– Что маленькое?
Эшли подошла к нам сзади, и я обернулся.
– Ты хоть когда-нибудь не лезешь не в свое дело?
– Редко, – она встала между мной и Кевином, закинула руки нам на плечи. – Кто готов для выпивки?
Вроде в дверь позвонили, но это невозможно.
Еще слишком рано.
Я перекатился, сминая простыни, и застонал. Голова болела. Я не помнил, когда у меня в последний раз было похмелье. Чертова Эшли и выпивка! Я столько не пил с двадцать первого дня рождения.
Кто-то постучал в дверь, и я буркнул в подушку:
– Уходите.
Секунды тишины, а потом стук.
Прозвенел звонок.
Я не двигался. От одной мысли, что свет ударит по глазам, болела голова. Хорошо, что я назначил Эли сегодня отвечать за работу. Я из кровати не вылезу.
Я услышал ключ, повернувшийся в замке. Я поднял голову слишком быстро и выдохнул:
– Что такое?
– Кайл?
Это была моя мама.
Дверь закрылась, я услышал ее шаги по коридору. Я накрыл голову подушкой, но ощущал, как она заглянула в комнату.
– Ты живой? – спросила она с порога.
– Да, – сказал я в подушку. – Ты чего так рано?
– Полдвенадцатого.
– Почему ты здесь? – растерянно спросил я.
Она скрестила руки и посмотрела на меня, ее глаза были отражением моих.
– Потому что я звонила, а ты не ответил.
– Телефон в штанах.
Мама огляделась.
– И где штаны?
Я потер глаза ладонью.
– В ванной.
Она вздохнула.
– Не говори, что ты ехал домой пьяным.
– Нет. Кевин ехал, и он подвез меня.
– Что?! – ее голос стал выше. – Ты дал брату выпивать и быть за рулем?
– Нет! – ее голос был пронзительным. – Он подвез меня. Эшли была с нами. Он не позволил бы ничему случиться с ней.
– О, – плечи мамы расслабились. – Вылезай из кровати. Я приехала сюда, могу и приготовить тебе поесть.
От мысли о ее еде вместо холодных хлопьев желудок заурчал.
– Спасибо.
Ее тревожный взгляд пропал, она ушла. Я услышал, как она шумит на кухне.
Я сел, свесил ноги с кровати, склонился и поднял с пола футболку. Не так я хотел проснуться, но я не жаловался. Я могу поспать, когда мама уйдет. Я встал, поправил штаны, прикрыв зад. Затем вытащил из шкафчика в ванной аспирин и запил водой из-под крана. Я нашел вчерашние джинсы на полу и вытащил телефон. Пропущенный был только от мамы. Она делала на кухне омлет с беконом, ветчиной и сыром. Мой любимый.
– Ты не должна готовить для меня, – я пошел к холодильнику за апельсиновым соком. Я взял пачку, замер и огляделся в поисках стакана. – Но я тебя не остановлю.
Она улыбнулась, укладывая полоски бекона в сковороду.
– Ясное дело.
Я наливал сок, а она продолжила:
– Я – твоя мама. Моя работа – приглядывать за тобой. От еды тебе станет лучше.
– И когда мне будет пятьдесят, а тебе семьдесят, ты будешь заботиться обо мне?
Она покачала головой.
– Надеюсь, тогда ты уже будешь женат. И ты будешь заботиться обо мне. Толкать коляску и менять памперсы.