Через миг она отстранилась. Она подняла украшения и посмотрела на меня. Улыбка стала ухмылкой.

– Что-то не так? – спросил я.

Она молчала. Она задела пальцем мой подбородок.

– Что с этим?

– Что? – я провел ладонью по челюсти. – Я думал, девушкам нравится небольшая щетина.

– Некоторым, – признала она.

– А тебе нет?

– Я этого не говорила.

Я прищурился, пытаясь понять ее.

– Тогда что ты говоришь?

– Просто это другое. Ко многому в тебе нужно привыкнуть.

Вот как? Я посмотрел на себя, а потом на нее. Я был в лучшей форме, чем когда-либо.

– О чем ты? Хочешь сказать, что я себя запустил?

– Ах, нет.

Она покраснела, отвела взгляд и встала. Я услышал, как она бормочет «наоборот», собирая гирлянды. С полными руками она сменила тему:

– Поможешь?

Я потянулся за украшениями и замер. Она думала, что я хорошо выглядел. Это был идеальный шанс поиграть. Друзья ведь шутили друг над другом? Я скрестил руки.

– Значит, я привлекательный.

– Кайл, – она попыталась посмотреть на меня возмущенно, но не справилась.

– Если мы будем друзьями, мы должны быть честными друг с другом. Мы обещали не врать, – я склонился. – Так я привлекательный?

Она отошла, часть гирлянд выскользнула из ее рук. Я не помог ей, а сделал вид, что изучал потолок.

– Я не помогу, пока не ответишь.

Эддисон раздраженно вздохнула.

– Это тебе нужна моя помощь, помнишь? Я могу сейчас же уйти.

Я посмотрел ей в глаза и пожал плечами, словно это было не страшно. Я врал. Это будет проблемой. День будет испорчен.

– Ладно, – фыркнула она. – Хочешь правду?

Я улыбнулся и шагнул ближе, готовясь к ее признанию. А она хитро вскинула бровь.

– Ты не выдержишь правду.

– Фу! – застонал я. – Это было ужасно! Ты не Джек Николсон.

Она рассмеялась.

– Давай заканчивать, а то опоздаем.

Почти в пять мы с Эддисон и Сэмом направились к нашему месту в параде. Мы были за марширующей группой школьников, перед старой пожарной машиной. Я припарковал грузовик, но двигатель не выключал. Была первая неделя декабря, и уже значительно похолодало. На День благодарения выпал снег, и он все еще не растаял.

В окно постучали, Эддисон опустила его. Женщина в желтом жилете с рацией в руке поприветствовала нас.

– Привет! Спасибо, что пришли. Вот расписание, если вам еще не дали, – она дала Эддисон листок. – Выезжаем через десять-пятнадцать минут и заканчиваем у старшей школы. Вопросы есть?

Эддисон посмотрела на меня, я покачал головой.

– Вопросов нет, – сказала она волонтеру.

– Отлично. Милая собака, – сказала женщина, Сэм пытался выглянуть в окно.

– Спасибо, – улыбнулась Эддисон.

Волонтер ушла, и Эддисон посмотрела на меня.

– Ты не говорил, что парад – часть фестиваля.

– Кевин все делал, я не слушал, – я посмотрел на листок в ее руках. – Что они задумали?

Она стала читать расписание.

– Резьба по льду, пение, зажигание елки… о! Салюты! – она радостно посмотрела на меня. – Стоит задержаться и посмотреть их.

– Ты хочешь?

– Да. Не помню, когда я видела салюты.

Ее ответ был странным.

– Ты не видела их Четвертого?

– Нет.

– Вы с Дереком не патриоты?

Она рассмеялась.

– Нет. Он подрабатывает на праздниках. День памяти, Четвертое июля, День труда. Но не на Рождество. Так могут отдыхать сотрудники с семьями.

Дерек – святой?

– Я смотрю салюты по телевизору.

– В этом году планы другие, – решил я. – Четвертое июля. Салюты. Ты и я, – я огляделся. – И Сэм.

Она улыбнулась.

– Это свидание.

Если бы.

Начался парад. Событий толком не было. Мы двигались по городу, и группа играла по кругу «Jingle Bells», «Rockin’ Around the Christmas Tree», и «Louie Louie». Последняя звучала в любое время года. Мы ехали медленно, бросали угощения, и я радовался, что Эддисон их купила. Люди сюда приходили семьями. Пожарная машина, ехавшая за нами, тоже раздавала конфеты.

Парад закончился, и я нашел место на парковке у местной церкви. Отсюда можно было дойти до центра, где проходили события фестиваля. Мы вышли из машины, взяли Сэма на поводок и пошли в сторону огней и толпы.

– Спасибо, что согласился остаться, – Эддисон ткнула меня плечом. – Мне весело.

– И мне, – улыбнулся я. Она была удивительно милой с белыми пушистыми наушниками. – Ты похожа на Маппетов, – я коснулся ее уха.

Она сморщила нос.

– Спасибо, но я не на это рассчитывала.