Как бы то ни было, до клиники дошли нормально. Я включил какие-то самые последние аварийные резервы и почти не висел на Насте, а шел сам. Лишь, когда тяжелая стальная дверь бункера захлопнулась за нашей спиной, я снова отрубился, упав прямо среди изуродованных трупов Настиных товарищей. На этот раз надолго.

О дальнейшем я знаю только по ее рассказам. Настя дотащила меня до бывшей спальни Рената, взгромоздила на кровать, раздела и начала чинить. Промывала пулевые отверстия, пинцетом вытаскивая изнутри мелкие кусочки бетонной крошки и волокна одежды, которые могли спровоцировать сепсис. Больше всего возилась с ногой. Неровный и достаточно крупный осколок зигзагом пропахал мне полбедра. Вошел прямо под задницей, прошелся вдоль берцовой кости и высунулся уже ближе к колену. Прокипятив нож, плоскогубцы и пинцет, Настя буквально вскрыла мне ногу, рассекая мясо над кривым раневым каналом, освободила и вытащила осколок, отрезала всю нежизнеспособную кожу, образовавшуюся после вторжения в тело инородного предмета, и аккуратно зашила разрез.

Тут на помощь пришли запасы злобного, но, к счастью, мертвого Доктора. Промедол, антибиотики, марли, бинты - нашлось все. Откуда она знала, что и как делать, было неясно ей самой. Наконец, кровотечение было остановлено, раны обработаны и залиты местной настойкой, аналогом нашего бальзама, и перевязаны.

На этом Настя не успокоилась. Несколько часов вытаскивала трупы на улицу. Людей волокла направо, Уродов и Айболита - налево. Долго рыдала, сидя около своих мертвых друзей, но копать могилу сил уже не было. Чем сжечь тела тоже придумать не смогла. Девушка итак совершила почти невозможное, вытащив из подвала семь тяжеленых мертвецов. Даже с ее новыми возможностями - это был предел. Поэтому, глотая слезы, она захлопнула дверь в бункер, задраила замок и из последних сил доковыляла до кровати. Легла, крепко обняв меня, и снова начала останавливать кровь и тушить боль, решив, что если уж я умру, то и она тоже, зато отдав себя всю до последней капли...

И ведь, на самом деле, чуть не умерла. Хорошо, я в результате такого лечения пришел в себя часа через три, увидел рядом ее бледное лицо с закатившимися глазами и в срочном порядке стал отдавать обратно все то, что она в последнем отчаянном порыве до этого вливала в меня.

Так мы с ней и лежали больше суток, словно два донора, соединенных одной трубкой, по которой кровь бежала то в одну, то в другую сторону. Но если быть честным, то отдавала больше, все-таки она. Я уже не мог этому сопротивляться, не позволяли дырки в теле.

На вторые сутки, почувствовав, что кризис миновал, Настя встала и продолжила лечение более традиционными способами. Антибиотики, обработка и перевязка ран...

Вопреки всем медицинским справочникам и энциклопедиям, оставшимся в мире людей, машин и самолетов, через пять дней я смог встать на ноги. На шестой день начал доходить до туалета. Через десять - уверенно передвигаться по бункеру. Раны заживали на глазах. Я смотрел на затягивающиеся шрамы и ловил себя на очень неприятных ассоциациях с Уродом, которому оторвало ноги взрывом, а через какие-то пять минут на культях начала появляться новая кожа. Несколько раз тщательно изучал свою физиономию в зеркале, но никаких причин для паники не нашел. Вроде такой же. Во всяком случае - снаружи.

А на двенадцатый день у нас с Настей была первая брачная ночь. И после нее, охреневшие, потные и счастливые, мы совершенно ясно осознали, что таких случайностей не бывает. Даже здесь. В этом абсурдном и непредсказуемом месте. Кто-то целенаправленно вел нас друг к другу, каждым, на первый взгляд случайным, поворотом судьбы приближая нашу встречу.

Зачем? Для чего? Мы не знали. Зато догадывались - кто. Те самые ребята, изучавшие нас на стадионе. Выводы были очень неоднозначные. С одной стороны, хотелось бить перед ними челом и благодарить за подаренное счастье, с другой - ни на крылатых купидонов, ни на бескорыстных альтруистов эти холодные чужие существа похожи не были. Чем-то им была очень выгодна сложившаяся ситуация, и рано или поздно следовало ожидать требования должок вернуть. Причем с процентами. Это было неприятно и пугающе.

Однако, пока никто к нам в дверь не стучал. Мир словно забыл про Егора с Настей, а те в свою очередь с радостью забыли про него. Жили, наслаждаясь друг другом и нежданным спокойствием, особенно ценным после безумия предшествовавших ему событий. Бункер был оборудован по высшему разряду. Для нашего мертвого Города, на самом деле, как пятизвездочный отель. Мебель, чистая постель, электричество и холодная вода в трубах. Вот только запасы еды были не очень большими, пропустила команда Рената последний период, не успела затариться, так как вместо этого решила пострелять в меня и Лешего. Хотя, на двоих до следующей глобальной перезагрузки окружающего пространства должно было хватить. Я, если честно, думал, что такие серьезные изменения организма подстегнут метаболизм как минимум вдвое, но аппетит у нас остался на прежнем уровне, а может быть даже немного снизился. Странно. Но ладно...

Ровно через две недели после событий на Сталелитейщике я первый раз вышел на поверхность. Город сразу же обрушился на нового меня со всех сторон своей оглушительной тишиной и мертвой неподвижностью. Воздух пронизывали мощные потоки чужой, враждебной энергии. Они переплетались друг с другом, окутывали здания, деревья и стремились дальше. Эти потоки питали пространство подобием жизни, воздействовали на все, что двигалось и не двигалось, меняя и трансформируя самым немыслимым образом. Раньше я их не замечал. Я, вообще, раньше много чего не замечал, только видел и слышал то, что находилось в непосредственной близости.

Я осторожно, с опаской мысленно потянулся к проходящему через меня потоку, замер, зажмурившись. Но ничего страшного не произошло. Энергия приняла меня за своего, обволокла коконом силы, и я, ничтоже сумняшеся, этой силы черпанул. Словно кролик из телевизора, которому сзади куда-то воткнули новый энерджайзер. Я почувствовал такую мощь внутри, что сначала даже испугался. Потом подумал, что же мне такого хорошего теперь сделать, чтоб всем плохо стало? Думал недолго. Объял взглядом весь Город, стараясь проникнуть за его пределы, заглянуть за край, почувствовать этот мир целиком. И почувствовал... Но совсем не то, чего хотел. Даже не знаю, чего именно я ожидал, но точно не такого. За непроницаемым туманом над головой были вовсе не бесконечность и простор неба, а твердая и тяжелая плита, накрывшая Город. Со всех четырех сторон света, где-то далеко-далеко за серыми пустынными кварталами, вместо бескрайнего горизонта вертикально стояли такие же плиты, поддерживающие первую. Я наконец то осознал ограниченность этого вроде бы огромного пространства, словно крыса, всю жизнь бегущая по лабиринту в поисках выхода, неожиданно прозрела и поняла, что выхода нет. Есть только четыре стены и потолок. Лабиринт большой, просторный; можно передвигаться по нему бесконечно, постоянно находить новые повороты и тупики, но покинуть нельзя. Если конечно, ты - просто крыса. Но я же не крыса...