Сгинь в бездну! Гнев глухо забулькал в груди. Отвечать не стала, даже не повернулась.

— Я вынужден настаивать. Это предписание врача.

Врача? Болезненно заломило виски, я вспомнила воленстирца в серебристом халате, кажется, он ковырялся у меня в животе. А потом… Новая порция образов выплыла из памяти. О нет… Не веря, вновь повернулась к этому Джаллу и прищурилась… Нет, не может быть. Это бред! Последствия сыворотки и моего наркотического угара.

— Форзак. Он тут?

Маг замер статуей, его молчание я восприняла как «да».

— Что с ним? Вы… вы…

«…убили его?»

— Ваш друг жив. Остальное я не могу вам сообщить. — Он взял поднос с тумбочки, поставил его прямо передо мной и отступил.

Значит, не привиделось… Идиот. Зачем он это сделал? Пустота внутри поглотила и эту боль. Я покосилась на тарелку с размазней. Поесть придется. Силы пригодятся для… Для чего? Эр мог быть жив. Я не проверила тот труп, а потому не имела права сомневаться. Возможно, представится шанс. Какой-нибудь. Или не представится… В любом случае скоро все станет ясно.

Натянув до плеч покрывало, взяла ложку, рука дрожала. Ела и вкуса каши не чувствовала, зато Джалл глядел с одобрением. Закончив, я наконец собралась с духом и рискнула задать пугающий меня вопрос:

— Где он?

Пояснять не требовалось.

— Tarkar срочно отбыл в район боевых действий. Вы увидитесь позже.

Неожиданно меня охватила злая веселость, такая, какая бывает от безысходности. Фыркнув, я уставилась на мага:

— Он все-таки поимел меня, да?

И был настолько великодушен, что вырубил. Демонское воленстирское великодушие. На миг Джалл растерял невозмутимость, удивленно вскинул брови, но очень быстро взял себя в руки и поджал губы.

— Обсуждение подобных вещей запрещено.

Ну разумеется.

— А каких — не запрещено? Для чего все это? Зачем поили своей дрянью, гонялись за мной и насиловали?

На слове «насиловали» он скептически усмехнулся.

— Я отвечу по пути домой. Здесь вам больше нечего делать.

— Домой?! — Я вспыхнула. Внутри будто бомба разорвалась, и меня понесло: — Мой дом там! А вы… Вы! Ненавижу! Всей душой! Горите в своем проклятом пекле, ублюдки! Пусть весь Тиреград, весь Воленстир сгорит в вашем любимом пламени! Поганые извращенцы! Гордитесь своей честью? Что вы знаете о ней?! Вы — паршивый народец! Самый гадкий, какой мне доводилось встречать! Вы лицемерные, изворотливые…

Голова закружилась, и я схватилась за виски, так и не договорив, а когда подняла глаза, Джалл стоял совсем близко, смотрел на меня испытующе и строго. Да пошел ты!

— Леди-и, — он растягивал слоги, будто с идиоткой разговаривал, — постарайтесь принять судьбу. Вам трудно, но, обещаю, скоро мучения прекратятся. Сегодня мы отправляемся в Тиреград. И, предвосхищая ваше желание создать всем максимум проблем, сообщаю заранее — у меня идеальный слух. Я не могу видеть ваши заклинания, но услышу их раньше, чем вы выпустите силу. — Этот гад постучал пальцем по маленьким цилиндрам, закрепленным у него на груди. — У меня есть разрешение вколоть вам любой наркотик в случае сложностей с вашим поведением.

Жаль, я не умела испепелять взглядом.

— И прошу вас, пожалуйста, следите за своей речью, особенно когда рядом другие воленстирцы. Я ответственен за вас, и мне придется принимать меры. Они вам не понравятся.

Вот и до угроз дошло, но мне плевать. Не проняло. Воленстирец некоторое время сверлил меня взглядом, затем направился к выходу.

— Если вам нужно мое образцовое поведение, почему оставили меня так? — крикнула я вслед. — Почему я не забыла все? А? С послушной собачонкой, которая помнит лишь, как она радостно лизала ноги вашего Бирлека, было бы проще!

У занавески он обернулся:

— Да. Проше. Жаль, этот процесс занимает некоторое время, но обещаю — когда вы попадете в Тиреград, будете помнить только то, что угодно вашему супругу и господину.

Меня будто под дых ударили. Я попыталась вдохнуть, но не получилось — страх парализовал тело. А если это правда? Если я уже начала забывать?.. Подавив ругательства, постаралась сохранить невозмутимый вид. Не стоит обольщаться насчет этого мага. Вряд ли генерал приставил ко мне новичка-легионера, какое бы впечатление тот ни производил, а значит, лучше отбросить эмоции и искать возможность выпутаться из всего этого, пока я еще оставалась сама собой.

— Ваша одежда на тумбе. Я жду вас снаружи. Потребуется помощь — зовите.

— Могу я увидеть Форзака перед… отъездом?

— Запрещено.

Мой тюремщик вышел на улицу. Пальцы снова закололо. Вдох-выдох, вдох-выдох. Гнев притих, и, пересилив себя, я принялась одеваться. Сколько тряпок я только не надевала на себя в последнее время, но в подобном еще не ходила. К белоснежной шелковой рубашке до колен прилагались тонкие штаны и неудобные сандалии. Потребовалось почти десять минут, чтобы влезть во все это, ибо каждое неверное движение причиняло жуткую боль, а ноги едва держали. Глубоко вздохнув, пожелала себе удачи и поковыляла на выход.