Все чаще, находясь с Филатовым, я стала замечать, что меня тревожат какие-то странные мысли, а ведь раньше об этом вовсе не задумывалась. Меня утаскивал за собой этот молодой мужчина, внешне не очень соответствующий своим годам. Хотя нет, Вадим вполне подходил под двадцативосьмилетнего, разве что в глазах — вечная вселенная.

— Мы славно смотримся вдвоем, — наконец, Фил заговорил. — Правда? Мария, ты согласна?

Он, видимо, нуждался в моем ответе.

— Да, — но подумав немного: — Нет… прости… это не так.

Филатов прикусил губу, но тут же шикнул и коснулся места, снова начавшего кровоточить.

— Жаль, — проговорил он, глядя на свои пальцы и растирая розоватую жидкость. — А я думал, ты на моей стороне.

— На твоей. Если ты не будешь так глупи…

Я оборвала себя на полуслове, потому что Филатов посмотрел на меня внезапно и очень мрачно.

— Я просил, не зли меня. Ладно? Мы договорились?

Сглотнула.

— Договорились.

— Чудно.

Вадим улыбался одними глазами, но этого хватило, чтобы и я в ответ растянула свои губы в робкой улыбке.

— Давай уйдем, — предложил он, и я не поняла куда…

Мы ушли от этой витрины, но, лишь запрыгивая в автобус, дошло — едем ко мне.

Я отчаянно пыталась избежать очередного уединения с Филом. Но он держал меня за руку и пальцами мягко поглаживал кожу на запястье, при этом глядя в окно. Мы стояли в самом конце автобуса, готовясь скоро сойти на остановке.

Нервничая и погружаясь немного в коматозное состояние от близости Вадима, я, вздохнув, подняла глаза и тут же в отражении поймала его взгляд. Любит он нагнать на меня панику. И получается ведь.

***

В подъезде моего дома кто-то разбил лампочку. Потому, распахнув дверь, я растерянно застыла, но настойчивые руки Фила сжали мою талию и силой затолкали в абсолютную темень. Лишь где-то наверху, на этаже четвертом, виднелся тусклый проблеск, но этого было мало, чтобы хоть что-то разглядеть.

У меня перехватило дыхание, когда, поднявшись на один пролет, Фил резко придавил меня к подоконнику и по его выжидающей позе стало ясно, что у того на уме.

— Ну уж нет, — уперлась я руками в его плечи, но в ответ услышала:

— Да. Именно так.

И больше ни единого шанса на спасение.

Вадим поспешно расстегнул мою куртку, при этом целуя до болезненного горячо и как-то отчаянно — вероятно, испытывал боль из-за травм, — стянул с моей головы шапку, зарылся пальцами в волосы, отодвинулся немного и прохрипел:

— Расстегни мне ширинку…

Меня тут же изнутри обдало жидким огнем, словно кто-то по вене пустил нечто обжигающее, и, повинуясь неким древним инстинктам и адреналину, бурлившему в крови, я дрожащими пальцами ухватилась за пояс джинсов Филатова. Тот прижался к моим рукам сильнее, так что я смогла ощутить, насколько сильно он меня хочет.

Это было так страшно и так опасно. Однако я не показывала, как сильно боюсь быть пойманной.

Стянув мои штаны, Вадим провел пальцами по внутренней стороне бедра, немного погружая в меня палец, от чего я тут же всхлипнула, лихорадочно цепляясь за его плечи. На лбу Фила выступила легкая испарина, он сдерживался, когда я немного приспустила его джинсы. Посмотрел мне в глаза, прижимая к узенькому подоконнику, и спросил:

— Ты доверяешь мне?

Я растерялась и выпалила:

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я без презерватива.

Вот так и случаются казусы. Вроде бы и не стоит волноваться, мужчина-то опытный, а если… болен?

Черт.

Я изнывала.

Фил, тяжело дыша, буравил меня взглядом, ни выказывая ни одной эмоции.

И я сказала:

— Доверяю.

Тут же кожу внизу живота обожгло от горячего прикосновения, и, мягко скользнув внутрь, Вадим ухватил меня за затылок, прижимаясь лбом к моему лбу.

Двигался уверенно, ровно, поддерживая второй рукой за ногу. Несмотря на то, что движения сковывала плотная одежда и спущенные до колен штаны, ощущения были чертовски сумасшедшими и до безумия приятными.

Так и продолжалось это жаркое «свидание» в темноте, так и выдыхали мы друг другу в губы, пока в одной из квартир не грохотнула дверь. По лестнице эхом разнеслись шаги.

— Ва… Вадим, — едва выдавила я.

— Знаю, — отрезал он и, подхватив меня под ягодицы, подался правее и, прижав к стене, притих в полной кромешной темноте.

А потом я услышала на самое ухо приглушенный смешок и слова:

— Молись, чтобы он был без фонарика.

— Придурок… — так же хихикая ответила я.