– "Ну и диванчик у вас!" - вырвалось у меня.

– "Это ещё пол-бе-ды" - протяжно отозвался Костя - "Если б ты знал, какое количество насекомых в нём живёт!"

Мне показалось, что за спиной что-то зашевелилось. Я вскочил с дивана да так , что этим же прыжком преодолел расстояние до стола. Развернувшись в сторону дивана и испуганно глядя на него, я возбуждённо заговорил:

– "Так чего же вы его на помойку не отнесёте?!"

– "Пробовали уже. Эти проклятые насекомые его каждый раз назад приносят" - грустно договорил Сергей.

Воображение мгновенно нарисовало мне картинку торжественного возвращения дивана на место постоянной дислокации в этой комнате. И только дружный смех, раздавшийся с обеих сторон от меня, разогнал мои видения.

– "Ты что, никогда эту хохму не слышал?" - улыбаясь спросил меня Сергей.

– "Нет" - я немного обиделся, поняв что эти двое меня просто дурачили.

– "Нет?!" - удивлённо переспросил меня Сергей и они переглянулись с Константином.

Молчание нарушил Костя:

– "Энерголента совсем "дохлая". Минут на 15 хватит, потом нас раскусят"

– "15 минут достаточно. Двигаемся чуть по быстрее. Далеко от меня не отходить - в крайнем случае, будем перемещаться" - строго говорил Сергей.

Странным образом обмотав друг друга однотонными цветными лоскутами ткани, они взялись наряжать меня.

– "Это обязательно?"- спросил я.

– "Угу" - мрачно ответил Костя. Он взял со стола один из круглых аквариумов, стекло этого сосуда поблёскивало лёгким синеватым цветом, и водрузил мне на голову до плеч. Потом что-то ещё защёлкнул с боку и глядя мне в глаза спросил:

– "Воздух пошёл?"

Было душно, и я помотал головой. После удара Костиной ладонью, аквариум наполнился свежестью, а стеклянная стенка прояснилась настолько, что стала невидима.

Комната вокруг преображалась. Незаметно, почти естественно приклеились оторванные обои, медленно меняя выцветшую фактуру на благородный рисунок. Посветлел потолок, проявивший в центре и по периметру изящную лепнину, излучающую приятный тёплый свет. Сундук в углу оказался резным буфетом красного дерева с дверцами из толстого гранёного стекла. Я покосился взглядом на диван. Ну что вам сказать! Я бы сию же секунду бросил своё тело утопать в его роскошных кожаных складках, но что-то внутри отговаривало меня от этого поступка.

– "Как мы выглядим?" - услышал я Костин голос, и только сейчас обнаружил, что на них нет тех лоскутов в которые они облачались. Они стали такие же, как на скамейке в аллее, только причёсанные и разглажено-отутюженные настолько, что это граничило с абсурдом.

– "Вы как будто не настоящие" - проговорил я.

– "Работает!" - торжественно произнёс Константин, уперев руки в бока.

*****

Дверь, через которую мы вышли на улицу, спустившись по лестнице со второго этажа, закрывалась медленно и торжественно, всем своим видом давая понять, что как раз именно она превращает покинутое нами помещение в неприступную крепость. Улица была пешеходная - две небольшие дорожки, разделённые кустарником и невысокими деревьями, вперемешку со скамейками. Возле каждой из них толпились люди. Под яркими лучами солнца, что вдыхали в окружающие краски ослепительную радость жизни, происходило "действо".

Дверной замок наконец-то щёлкнул своим запорным механизмом ,и мы двинулись вдоль улицы.

У первой лавочки стоящей на пути нашего следования было многолюдно. Молодой человек, стоящий на возвышении, держал на вытянутой руке планшет и вслух читал, окружившим его, стихи. По всей видимости, свои - настолько одухотворённым было его лицо. Люди вокруг смотрели на молодого поэта через экраны своих телефонов и планшетов. Кое-где сверкали огоньки фотовспышек.

Около следующей скамейки, шагов через 20-30, царило шумное веселье - здесь праздновали свадьбу. Сидящих жениха и невесту обступали свидетели бракосочетания, с лентами, украшавшими их наискосок от плеча до пояса и разудалые гости. Все они дружно выкрикивали в воздух порядковые номера секунд, прошедших с момента начала затяжного поцелуя, вступивших "в брак" молодожёнов. Вверх летели пробки от бутылок шампанского, конфетти из разноцветной бумаги вперемешку с денежными купюрами. Я невольно заулыбался, заглядевшись на этот "балаган". Их радость, в буквальном смысле, начинала греть меня изнутри.

Ещё через 30 шагов, два молодых человека трудились над какой-то уличной инсталляцией. Один обстригал ветки растущего куста, придавая ему сложную геометрическую форму, другой делал наброски графического этюда на белой высокой стене забора находящейся за этим кустом. По всей видимости, эта графика должна будет послужить продолжением обретаемой формы растущего куста. Даже на этом этапе их творенье начинало завораживать - хотелось смотреть, смотреть и смотреть.

Далее белый забор делился на две половинки, снижался до невысокого поребрика, и плавно закругляясь , смыкался образовывая чашу фонтана. Струя воды била высоко вверх и зонтиком распадалась в разные стороны, рождая в брызгах кусочки радуги. "Я хочу здесь остаться! Навсегда!"

Щелчок, шипение и изображение задвоилось. На фоне устремляющейся вверх воды прорисовалась искорёженная, проржавевшая труба, а там, на верху, где струя расходилась в разные стороны, на ней был надет полуразбитый белый унитаз с закрытой крышкой стульчака. Вот как раз она то и образовывала этот веерный водопад. От неожиданности я замер, глядя на фаянсовый элемент сантехники сверху трубы.

– "Во хрень какая!" - вырвалось у меня изумлённо.

Передо мной появилось раздвоенное лицо Константина. Протянув руку, он что-то повернул у моей шеи и часть сферического "аквариума", о существовании которого я уже даже забыл, уехала вверх. Костя заглянул внутрь сферы и подытожил: