– "Куда воду в огонь льёшь !!" - голос кузнеца громовыми раскатами зазвучал над обезумевшей толпой -

" Не сметь! На стены! На стены домов, которые ещё не горят лей! Не стой столбом! Шевелись! Цепочкой! Цепочкой к колодцу становись! Каждое третье ведро, на впереди стоящих выливаем! А у тебя что?! Лопата? Землю перекапывай! Отсюда и досюда! Чтоб огонь низом не шёл! Чего смотришь?! Ему навстречу с другого конца перекапывай! Землю, землю в сторону огня бросай!"

Мало по малу, в тушении огня возникал кое-какой порядок, и паника среди жителей деревни сходила на нет. Кузнец вместе с землекопами ловко орудовал лопатой, создавая заградительную полосу по центру площади. Вдруг он остановился, поднял голову и посмотрел вглубь улицы из горящих домов. В самой середине стоял невысокий, крутящийся огненный смерч и кузнец почувствовал, что этот огонь глядит именно на него. С минуту они внимательно смотрели друг на друга и вдруг огненный смерч взбесновался. Он начал кидаться из стороны в сторону, ещё больше распаляя уже и без того горевшие строения и заборы, скакал по крышам, влетал и вылетал в распахнутые окна домов и крутился, крутился, крутился становясь всё больше и больше.

– "Эх-х, не-сов-ла-да-ать" - слетело с губ кузнеца.

Он с силой воткнул лопату в землю, раскинул в стороны руки, с растопыренными пальцами, медленно поднял лицо к небу, и сжимая руки в кулаки повторил громче:

– "Э-э-эх-х-х-х!".

Его губы быстро задвигались, произнося слова которые мог слышать только он. Порыв ветра ударил кузнецу в спину, разметав седые космы на голове; упала на руку и разлетелась в брызги крупная капля дождя, ещё одна упала у ног, потом ещё одна и ещё. Люди вокруг останавливались и замирали - "Откуда дождь? На небе ни облачка!" - а Дед Коваль стоял с закрытыми глазами и всё шептал и шептал что-то в небо, не останавливаясь. Всё сильнее дул ветер.

– "Смотрите!" - чей-то возглас заставил всех оглянуться назад. Из-за леса ветер гнал тяжёлую свинцовую тучу, своими порывами, он закидывал вперёд крупные капли дождя, как предвестники того, что помощь уже идёт.

Ливень поглотил жителей деревни стоящих у вскопанной ими разделительной полосы, остановился, увеличивая струи дождя и двинулся на горящие дома, мгновенно подавляя огонь холодной водой с неба.

Затушив последнее горящее строение, уже белое пушистое облако поднялось ввысь и растаяло, как его и не бывало.

Люди, заворожённые увиденным, постепенно приходили в себя. Кузнец стоял, опустив руки на древко лопаты и смотрел вдаль, сквозь дымящиеся остова домов. Чувство страха от внезапной и непоправимой потери заставило остекленеть его глаза, и такая же стеклянная ниточка медленно ползла вниз, смывая сажу и копоть на его щеке. Раскачав, он выдернул лопату из земли и молча зашагал, сквозь расступающийся людской коридор в сторону своей кузни.

*****

Дом кузнеца был тих в ожидании хозяина. Дед Коваль прошёл через избу, ставя на место лавки и подбирая разбитые черепки. Открыл дверь в кузнецкую - Марика спала. Тихо посапывая, она сидела за столом, положив голову на руки. Прямо перед ней, стоял кувшин с водой и лежала крышка. Кузнец посмотрел на неё и тихими шагами прошёл к очагу, из которого тускло краснел свет. Он опустил ладонь с разведёнными пальцами в краснеющий сумрак и оттуда мгновенно выскочили языки голубоватого пламени, оплели ладонь и двинулись вверх, шевеля и расправляя волоски на его руке, при этом их не сжигая.

– "Вижу-вижу. Не озоровал. Ты у меня умник" - он гладил языки огня как живое существо и улыбался.

Кузнец потянул руку к себе и языки пламени тут же последовали за его движением.

– "Ну, всё-всё. Ишь, разнежился".

Одевая фартук, дед Коваль подошёл к столу и тихо позвал:

– "Марика. Марика проснись".

– "А!" - девушка рывком подняла голову и обеими руками схватилась за кувшин с водой.

– "Слей водицы с лица, да ступай, найди родителей. Им сейчас твоя помощь очень нужна будет" - девушка смотрела на кузнеца, хлопая ресницами глаз - видимо пытаясь прогнать остатки сновидений.

– "А как же..."

– "Ступай-ступай, ушёл огонь дикий из деревни, ушёл".

******

Утром следующего дня, каждый проходивший мимо кузни, мог видеть деда Коваля сидящим на скамье у входа в избу. Перед ним стояла тележка на двух колёсах, выдолбленная из целого куска дерева, с длинной изогнутой ручкой. Если замедлить шаг и подойти поближе, можно было разобрать слова, которые кузнец шептал глядя на тележку:

"По что ж ты так поступил? Я то, совсем-совсем один остаюся... Ты бы хоть кого-кого за мной послал... Как это я важнее?.. Да пойду, пойду сейчас... Обручи бочковые..., да, да..., четыре топора в сенцах..., да понял-понял..., не пропало чтоб..., переплавлю-переплавлю. Да что тебе заслонка эта печная далась! Заберу, заберу ..., и колосники заберу. Да иду, иду уже..."

Кузнец посидел ещё немного, прищурившись и качая головой, он словно слушал невидимого собеседника, затем поднялся и обхватив изгиб ручки от деревянной тележки, покатил её вслед за собой к сгоревшим деревенским избам.

На пепелище бродили люди силясь отыскать хоть какие-нибудь уцелевшие предметы домашней утвари. За общедеревенским скотным двором, пастухи, каждый раз мрачно вздыхая, стаскивали обгоревшие останки домашних животных в одну большую вырытую яму. Огонь уничтожил всё: птицу, коров, лошадей, овец, постройки и хлев. Каждый был занят каким-либо делом в сожжённой части деревни, поэтому на кузнеца обратили внимание только тогда, когда весь перемазанный чёрной сажей, шумно дыша, он торопливо, иногда срываясь на бег, возвращался назад. На руках, прижимая к своей груди, он нёс щуплого белобрысого мальчишку.

******

Дед Коваль разжал руку, усаживая принесённое им, на скамейку возле стола с едой. Белая рубаха безразмерным балахоном опустилась вниз, повиснув на острых плечах мальчугана.

– "Ешь!" - строго сказал дед Коваль и обойдя стол, сел с другой стороны, напротив насупленного и смотрящего на него из подлобья пацанёнка.

– "Чего бычишься как телок-малолеток?" - после небольшой паузы вновь заговорил дед Коваль - "Картинка что ли, твоя обещанная никак не получается?"