– Эти сукины дети так ничего и не поняли. Доказательств не хватает, понимаешь.

– А карта? А мой рапорт? А показания рабочих? – пробурчал Сергей.

– На карте нет расшифровки объектов. Все остальное они назвали «бабушкины сказки». Я разговаривал с Министром, и в последний момент он согласился передать дело в МИД. Сказал, что о результатах переговоров «мидовцев» с Госдепом сообщит сразу, как только они поступят. Вчера они поступили, - ехидно добавил Сердюков. – Америкосы пообещали устроить внезапную проверку на базе Торабаб. В дела местных администраций соваться отказались, сославшись на скандал, который случился после нашей совместной операции. И это несмотря на кучу доказательств, которые были получены после разгрома производственных площадок.

Сергей молчал и только пожимал плечами.

– Ничего, подождем немного. Потом, когда наркота придушит их окончательно, сами прибегут, - раздраженно сказал генерал.

*

Через три недели поступила телеграмма из МИДа. «Спецкомиссия Пентагона провела неплановую проверку базы Торабаб в Таджикистане. Выявлено много нарушений. Командир базы и его начальник штаба отданы под трибунал. Штат базы полностью заменен».

– Чепуха, этого недостаточно, - рявкнул Сердюков, опираясь кулаками на стол, за которым собрались все офицеры базы Кант. – Я прошу каждого из вас оценить обстановку и подать мне рапорт сегодня же со своими собственными соображениями и предложениями по поводу наших дальнейших действий. Дело в том, что вся эта отрава как шла через нас раньше, так и продолжает просачиваться, вплоть до сегодняшнего дня.

Вечером сержанта Рогожина вызвали в штаб. Он уже был в курсе дела, и поэтому генерал сразу раскрыл тему:

– Понимаешь, Серега, офицеры у меня подобрались, что надо. Только бесхитростные какие-то, если не сказать туповатые. Я получил более трех десятков рапортов с предложениями. Знаешь, что предлагают? Разбомбить двенадцать мирных селений. Да, мы-то знаем, что это производственные площадки. Но вот только прошлогодняя операция показала, что другие влиятельные особы этого знать не хотят. Чуть дипотношения не разорвали, и это при том, что получили кучу доказательств в ходе последующих разбирательств. Предлагают залить поля дефолиантом. При этом отлично знают, что у нас его никогда не было, и нет. И только один человек, командир батальона обеспечения, предложил что-то разумное, что нужно еще обмозговать, как следует. Почему я тебя вызвал, знаешь?

– Догадываюсь, товарищ генерал. Обмозговать, как следует.

– Правильно, Сережа. Ты умный мужик, там побывал – тебе и карты в руки. Майор Тачкин предлагает засылать в известные поселки и кишлаки диверсионные группы. Провоцировать декхан на перерождение, или как там это еще называется, и в лучшем виде – на тарелочку. Как тебе этот план?

– Иван Савельич, да они же не полные идиоты. Уже на втором-третьем заходе все поймут.

– Ты, конечно, прав. Но других здравых идей не поступало. Вот и подумай ты теперь в этом направлении. А то, докладывает разведка, прибывший новый начальник америкосов мало того, что сам наркоман, любому декханину фору даст.

*

Буквально через полчаса Рогожин записался у дежурного офицера на прием к генералу. Тот вызвал немедленно:

– Говори, чего пришел?

– Иван Савельич,- заулыбался Сергей. – Чего ж тут думать? Идея убирать их в облике монстров незаменима. Только убирать их надо не на базе и не в поселениях.

– Объясни.

– На полях, во время сбора.

– Да ведь те же следы оставим, пули, например. Поймут…

– А если сжигать. «Шмелем». А тех, что покрупнее, на «вертушке» вообще в горы убирать, - завелся Сергей.

– Так, погоди. Сейчас у меня нет времени. Приходи завтра после развода. Решим дело.

После развода Сердюков затолкнул Рогожина в кабинет.

– Так, выбора у нас нет. На днях собираются мак снимать. А там фиттония пойдет, сальвинорин, леноурин. Осенью – конопля, марихуана, значит. Я уже приказал командиру спецназа сколотить группы по три-четыре человека. Завтра расставим по полям, - одновременно во всех селениях. Не время мелочиться. Мы их всех воевать научим.

*

Производственные делянки распределялись каждый год зимой. Наркотики – это всегда занятие семейное или групповое. В зависимости от количества голов в группе и знатности ее членов наделы могли быть малыми и большими, урожайными или неплодородными.

Два дня Хайр ад-дин собирал свою группу у себя дома, и они ремонтировали ручные комбайны для сбора маковых головок, латали мешки. Джемал командовал женщинами – к вечеру надо расчистить дворы и крыши, сшить куски ткани для просушивания недозрелых «коробок». Харун и Муса приводили в порядок пресс. Им предстояла самая трудная часть производства: выдавить коричневое молочко и собирать жом в отдельные сосуды для дальнейшей сушки и производства кукнори и лауданума. Эти «отвертки» лучше всех делал Омар. Он и Осман готовили дробилки, закупали спирт.

*

После утреннего намаза группа односельчан двинулась к своей делянке. Красное покрывало тянулось чуть не до горизонта. Каждому из бригады хотелось первым приступить к сбору нового урожая. Джемал ткнул в Хайр ад-дина: начинай, мешок за тобой понесет Садр ад-дин. Хайр поклонился, взял заточенные зубцы комбайна и рукой провел первый полукруг. Брызнуло молочко, но головки уже полетели в подставленный мешок, а Хайр проводил комбайн по вершинам растений уже во второй раз. Постепенно подключились еще две пары сборщиков. Дело пошло.