– И кто сюда придет, и кому сколько осталось?

– Ну, да. Свою дочь назвала Любава. По сердцу эти земли пришлись, значит. Дом надо оберегать. И сохранять в нем мир. Потому следующую бабку прозвали Ладимира. Ты слушаешь?

– Конечно, интересно.

Сергей не любил сказки с детства. Промолчал, попытался сделать то, что хотел. Не получилось. Вроде, как по его вине.

– Ты не расстраивайся очень. Я знаю, ты придешь. Придешь за мной?

– А то за кем? – Сергей от злости чуть не закричал.

*

– Митрич, да говорю же: я не знаю, сколько их, откуда. Знаю только, что подвесили поселок на опиум, а сделать ничего нельзя. В дальние деревни тоже ходят. Знаешь, что я услышал от Руи, соседки? Ты, мол, в курсе, кто такой Курт Кобэйн? Так мы тут поговорили с девками и решили, как он, прибраться к чертям весело и шумно, всей компанией. Со смехом, без сожалений и раскаяний. Коротко, понимаешь, и без проблем. А зачем еще пятьдесят лет землю топтать, мучиться, чтобы сдохнуть от рака или еще какой-то муторной заразы? Понимаешь, как кометы хотят: раз – и ты в раю, засраный от счастья?

– Да, вообще - то есть и тут резон. Только, Руя, к примеру, знает сколько раз у того же Курта «передозняк» и «ломки» снимали? А это, блин, очень далеко от рая.

– Да ни хрена они не знают, - а как дурь вкачают, им вообще все пофиг. Да и пацаны теперь на девок не смотрят. Другая мысль в башке. Митя, сгибла деревня.. Потом и ваши алтайские полетят.. Давай хоть на косточках поваляемся последний раз.

– Да-а… Заленился я, Серега. А ты опять на приключения зовешь. Может, с молодыми сам поговоришь, а там… видно будет.

– Митя, видно ни хрена не будет. Если ты не подпишешься, я тогда и сам к поставщикам Суллы в очередь запишусь.

– Ладно-ладно, не пугай. Ты не из таких. А я вот, реально, от дел отошел. Давай-ка еще по стопарю, - да полезли на сенник. Сморило.

– А вот Суллу кончать нельзя было, - заворачиваясь в одеяло, пробубнил Дмитрий. – Ты ж свою девку на подвиг подписал.

– Она справится. В деревне одна нормальная баба осталась. И на кого ее оставлять, на Суллу, да еще этих трех педрил?

– Ни на кого. Оставить их надо было. А теперь мне, дураку старому, голову ломать, как в этой кромешной темноте твою блоху отследить.

– Конфузия вышла, мин херц, - уже все поняв, Сергей заулыбался в темноте сарая. – Погорячился.

– Ага, а я еще помню, как ты в Питере погорячился, когда Азизу кончал, а я с нее толком еще и не слез…

– Ха-ха-ха, - на весь хутор рассмеялся Сергей.

*

К вечеру следующего дня все было готово. Отряд представлял собой настоящую диверсионно-разведывательную единицу. Это были уже опытные вояки, но не настолько возрастные, чтобы нельзя было прочесть в их глазах страсть к авантюрам.

Выступили затемно: семь человек в подштопанном камуфляже, в душегрейках. И полная экипировка: у каждого «Калашников» с боекомплектом, ручные гранаты, охотничьи ножи. Все прятали на груди, бережно, бесшумные пистолеты. По иронии судьбы, их в свое время купили у той же «контры». Из еды, если и взяли что, то это так, на всякий случай. В этих местах все их знали – проблем с продовольствием не будет. Мягкие берцы, подрезанные перчатки, бинокль ночного видения. Вот и все, что нужно человеку когда–то воевавшему здесь, а теперь просто соблюдавшему (помогавшему соблюсти) закон и порядок. Впереди шел Сергей, за ним «Волк». Говорили, он видел в темноте, потом «Рыжий», который на самом деле был лысый. За ним легкой походкой, правда, с небольшой одышкой, следовал командир Митрич, потом два могучих хлопца с Закарпатья. Не известно, что они там натворили, но к этой земле приросли намертво. Замыкал колонну однорукий, в спортивной кепке, «Белый». Когда-то ему чертовски не повезло: пришлось самому себе отрезать кисть, а потом перетягивать культю, чтобы не умереть от потери крови. Но он справился и по праву считался самым злым и сильным противником.

*

В деревню прибыли ровно к назначенному сроку, под утро. Ни одна собака не подала голос, когда они входили в дом Сергея.

– Располагайтесь, - передал он всем остальным словом и жестом, свалил снаряжение в кучу и исчез. Известно, пошел к Лесе. За ее окошком уже горела керосиновая лампа, двигалась тень. Но что-то, то ли чужой запах, то ли неуместный разговор в ночи, остановили его. Он съежился, попытался хоть что-то увидеть через окно, но не получилось – высоко. И тогда он решил ждать – стоять и слушать. Но только когда уже совсем начинало светать, послышался скрип двери, удаляющиеся торопливые шаги, легкое покашливание. Сергей подождал еще – и вот она уже идет обратно в дом с вязанкой дров.

– Леся, - тихо произнес он, она встрепенулась, выронила дрова, но быстро успокоилась. Как будто они расстались только вчера, медленно, стряхивая опилки, направилась к нему.

– Здравствуй, - ее голос звучал поразительно буднично.
– Как сходил? Как добрался? Я уж заждалась немного.

Минуту они стояли и смотрели друг на друга.

– Ах, что это я? – всполошилась Леся и начала медленно собирать дрова. – Послушай, Серег, а я ведь Суллу выходила. Ты заходи в дом, он тоже там. Еще совсем слабый, конечно. Потом разберетесь, поговорите…