– Забирай!

В ту же секунду костлявая ладонь обхватила скруток: но этого было достаточно, чтобы пуля сорок пятого калибра разнесла и мешок, и ладонь в клочья. Строение внутри заволокло густым белым облаком. Тут же раздались, но быстро утихли, жестокие звериные проклятья.

Постояв у двери минут пять, Сергей легко выломал ее и осторожно осмотрелся. Бандиты сидели в обнимку, тихо смеялись, закатив глаза и вывалив языки. Сергей подхватил под мышки одного из них и быстро выволок наружу. Швырнул на землю, попытался заговорить с ним:

– Сулла, ты меня слышишь? Кто я? Кто привозит товар?

Ответа не было, и ждать его, судя по всему, пришлось бы долго. От досады Сергей плюнул и со всей силы ударил Суллу в пах, но и здесь его ожидало полное равнодушие собеседника. Тогда он поволок дилера обратно к остальным, «до кучи».

*

– Леся, ты же знаешь, как я всегда относился к тебе: это не шантаж, это даже не просьба. Это необходимость. Лесь, мне нужно мчаться за помощью, и мне нужен этот человек, - причем, в полных глюках, и от его же наркоты... Поставщик обязан вернуться. Он - единственный, кто даст ниточку, а ты - единственная, кто сможет его «подвесить». Нам надо заменить Суллу, - и ты войдешь в дело вместо него. Деньги будут. Две недели - обещаю обернуться не позже - и мы освободимся от этой заразы. Ну не справиться мне без парней… ты их по фотографиям вспомнить можешь… Лазейкин тебе, помнится, очень понравился. Ты же хочешь его увидеть?

Она молча кусала губы.

– Скажи, сколько раковых больных мы схоронили, как тут стали падать эти чертовы ступени и обломки? Человек сорок, не меньше. Сколько страдают сейчас? Им ты сможешь облегчить страдания? – встрепенулась девушка, у нее свои заботы - считалась школьной медсестрой. И ее доводы угодили в цель. Сергей поежился. Она же, вообще, пребывала в полной растерянности.

– Хорошо, я смогу брать это у него и использовать как паллиатив. Тут есть несколько человек, которые просто перевязывают себе рты полотенцами, чтобы не тревожить других своими воплями. Но с этими грязными животными – ты можешь забыть…

– О’кей. С ними я разберусь. Ты только береги себя, да, по возможности, выясни, сколько человек у него в караване ходят и когда обычно появляются.

– Это не трудно.

– Это трудно. Есть люди, которые обязательно постараются узнать, кто здесь берет «снежок», в каком количестве, для кого. И тогда забудь Суллу, его поставщика, беги отсюда, что есть духу. В этом случае я найду тебя в Евларе. Только там тоже особо не высовывайся.

– Когда уходишь?

– Да сегодня и пойду. Этих четверых уберу, прихвачу сухпай, заскочу к тебе на минуту – и в Евлар.

Серега вставил полную обойму в старенький «Кольт» и решительно вошел в «офис». Не прошло и двух секунд, как отгремели восемь бессильных злых ударов. От использования штатного «Стечкина» Сергей отказался сразу, решив ограничиться только трофейным оружием, которого в этих местах всегда хватало. Лена стояла, закрыв глаза и уши, но решимость ее не покинула, лишь начинала крепнуть - слишком много ей довелось увидеть за последнее время. Теперь появилась надежда.

Сергей вышел, еще дымясь то ли пороховыми газами, то ли наркотической пылью.

– Ну, все, пришло время для марш-броска. По пути я загляну кой- куда, твоим привет передам. Через часок обнимемся на прощанье?

– Погоди, а с этими что?

– Да ничего. Поле боя – чего ты хотела?

– Мне показалось, там еще стонет кто-то…

– Да быть этого не может. Стой здесь, - я посмотрю.

Тела торговцев лежали неподвижно, кое-где ручейком лилась кровь. Но в одном месте Сергей дал промашку: Сулла, свернувшись калачом, не пострадал, как другие. Правда, из его правой глазницы торчала половина его же височной кости. Жидкость глазного яблока стекла, и Сергею показалось даже, что он видит мозги на раздробленной надбровной костью Суллы.

– Все в порядке. Ты можешь идти в баню или за грибами. Тут все в порядке. И забудь, трижды забудь, что ты видела.

*

Сергей жил один в большом, крепко срубленном доме на краю поселка. Убранство было небогатым: три стула, узкая кровать, два шифоньера. Но запирал он свое жилище надежно, на два замка. Не забывал обновлять ставни. Ключи хранил в лесу, под валуном, недалеко от медвежьей берлоги – на то были причины. После смерти бабки, которая его и воспитала, в углу оставался висеть старинный складень, а в сундуке покоился, ждал своего часа, митрополитов крест. Из золота, с камнями. Чтоб не тускнел, бабка настрого запретила прятать его в подпол.

*

В свое время Матрена Федосеевна училась в Смольном. По происхождению смела надеяться на должность при дворе. Но, как часто бывает в лихие годы, влюбилась барышня в революционера. Их отношения долго оставались в тайне. Но наступил тот год, когда всем приходилось делать свой четкий, однозначный выбор. Последний настоятель домовой императорской церкви протоиерей Вячеслав Ипполитов, уходя в небытие, то есть на допрос к большевикам, благословил их. Они умчались на фронты. Потом подавление крестьянских восстаний в центре России. Астрахань, Москва, Петроград, Ростов. К Деникину они попали уже известными людьми. На Восточный фронт красный командир и его бессменная комиссарша угодили почти случайно: в последний момент им приказали влиться в ряды бунтующих белочехов.