– Лёнечка, Лёнечка, что ты наделал? … Я, как же я?... Я же не смогу.

Белесые в ярком свете лампы, незрячие глаза ее становились все шире.

– Родной, а я как же?

Повинуясь какому-то шестому чувству, она начала быстро водить по столу руками и скоро выхватила из черного света лампы тонкую пластиковую трубочку с серебряным наконечником, лежавшую под абажуром.

Еще не веря, осторожно взяла предмет, приблизила, насколько это возможно, к своим глазам, нащупала вену. Не задумываясь, легко ввела иглу и выдавила все содержимое. Потом свернулась в ногах покойного и с улыбкой закрыла глаза.

*

Над высоким деревенским забором выросла нестриженая, курносая голова.

– Ели-пали, Сергей!! – в три голоса завопили собравшиеся у колодца. – А, сукин сын! Ты где пропадал? Думали, тебя уж точно на белом свете нет. А он во всей красе, как из-под земли…

Восторженное приветствие медленно переходило на шепот. Одна из девушек схватила Сергея под руку и быстро повела в сторону.

– Леська…

– Тссс…

Когда зашли в тутовник, она остановилась и быстро заговорила:

– Ты Суллу видел? Ты знаешь, что случилось? Почему вот так запросто по деревне ходишь?

Сергей, озадаченный такой встречей со своей бывшей подружкой, молчал, но понял: что-то не так… обнял ее, поцеловал, даже приподнял чуть-чуть. Она отшатнулась.

– Что произошло?
– Он попытался, играючи, коснуться подола ее длинного платья. Она шлепнула по руке.

– Так ты не знаешь?

– Не знаю и знать не хочу. А ты все такая же, скрытная недотрога…

– Послушай, Сереж, если ты там за перевалом еще ничего не слышал. Бежать тебе надо. Теперь все знают, чем ты занимался – и у тебя появились кровные враги. Пойдем-ка подальше в лес, я расскажу.

Он легко поднял девчонку, в другую руку взял раздутый до предела вещмешок.

– Ну так, слушай, Сергей.

– Да – да – да…

– Пока ты приключений искал, беды у нас поприбавилось…

– Да не тяни ты, Леська. Что тут за год случиться могло?

Леся долго молчала, потом с трудом выдавила:

– Ты Лёнечку, брата Удальцова Ивана, твоего родственника, хорошо помнишь?

– Ну!

– А Вальку? Сестру его? А какие у нее глазищи были, помнишь? – Леся уже плакала навзрыд, уткнувшись мокрым носом в плечо Сергея.

Она замолчала.

Сергей начинал злиться, но тоже ничего не говорил.

Наконец она выдохнула:

– Сулла отравил их, ослепил какой-то гадостью, подсунул что-то. За долги. Не смогли они так дальше – вкололи по передозе – уж месяца три тому.

Сергей неподвижно сидел - и ничего понять не мог. Потом встал, молча побрел в деревню. Старый дядька Федор впустил в дом – все понял сразу, нацедил целый штоф. Потом рассказал, что когда-то хилый и безобидный Сулла теперь связался с бандой из-за реки и всю деревенскую молодежь пристрастил к опиуму. От водки много бед было, - но все ж поменьше.

«А племянникам твоим – наука. Деньги отдавать принято. Сила – она только на деньгах стояла всегда».

Рассказал, что живет Сулла теперь с заречными бандитами на берегу. Когда и как с ними сошелся – неизвестно. Только жизнь в поселке переменилась.

– Дом свой железом оббил, «офисом» называет. Частенько гостей непонятного роду-племени принимает. Много безобразничают, иной раз по несколько дней кряду. И делают, в-общем-то, все, что хотят. Но, как только получают радиограмму, тут же уходят на другой берег…

*

Сергей постучал дулом пистолета по жестяной стене.

– Сулла, это Серега. Когда-то мы вместе учились и умели хорошо провести время. Ты помнишь меня? А это и есть твой «офис»? Я насчитал три двери, два окна и троих гостей. В чем я ошибся?

– Все верно, дорогой! Ты, конечно, долги принес. Ты не хочешь посетить мой дом!?

– Завтра. Завтра утром я принесу товар, и мы рассчитаемся. Измениться ничего не должно: два окна, три дружка. Мы договорились?

– Я всегда рад честному человеку.

*

Утром, когда еще и петухи дремали, людей поднял на ноги рев человека, скрывавшегося в прибрежных кустах.

– Сулла! Все по-честному. Я принес то, что тебе нужно. Здесь скруток на четыре фунта. Пусть твои солдаты отойдут вглубь дома. Я поставлю товар на подоконник и дам тебе минут двадцать, чтобы ты хорошо проверил эту «дрянь». Думаю, ты оценишь. Говорить потом будем тоже через окно. Если «снежок» тебя не устроит, просто высыпь его, - я все пойму.

Сергей видел, как четыре фигуры отодвинулись к внутренней противоположной стене комнаты и, склоняясь, как можно ниже, подошел к подоконнику, поставил на него мешочек с зельем. Вдоль стены отступил на несколько шагов назад.