– Питание, - отец Владимир подошёл и, не наклоняясь, показал ей тёмную бутылку.

Алиса подняла взгляд на священника и покачала головой. Снова заворотило.

Священник поджал губы и нахмурился.

– Вы всё ещё уверены, отец Владимир, что идёте верной дорогой? – внезапно вполне серьёзно спросил командор Борислав.

Отец Владимир обернулся к нему, посмотрел задумчиво:

– А вы? Встречая препятствие, считаете, что это знамение неверного пути?

Командор снова насмешливо скривил губы и отвернулся.

– Разве дорога, ведущая к свету, не имеет камней на пути?
– покачал головой отец Владимир и снова посмотрел назамерших в малоподвижности йахов: - Дорога добра – дорога преодоления. Там, где человек изворачивается, обходя камни, где сдаёт назад в страхе, где решает, что лучше просто, чем тяжело – там рождается дорога зла и лжи. И это не наша дорога.

Он дёрнул головой, словно перебивая себя, и стремительно ушёл к командору. Не церемонясь, схватил его за плечо, разворачивая спиной, и проверил ремень на локтях. Лицо наставника стало равнодушным, но белизна и пот на лбу выдали его страдание.

Священник отконвоировал командора в угол притвора и сухо приказал:

– Присаживайтесь, командор. На седалище.

Отец Борислав молча опустился на холодный пол.

– Ноги, - коротко приказал священник. Пистолет в его руке весомо направился в голову пленнику.

Тот глянул снизу вверх на старого инквизитора и, не переча, сложил ноги кренделем, подтянув стопы к бёдрам. Алиса знала эту позицию по медитациям – помогая сосредоточиться на запредельном, она и приводила в оцепенение, из которого без посторонней помощи подняться было сложно.

Отец Владимир отошёл от командора на несколько шагов и, не опуская пистолета, сел напротив. Теперь они смотрели друг другу в глаза. Старый священник сидел прямо, в традиционной позиции на коленях, а пленник из-за заломленных за спину рук, немного наклонялся вперёд, и казалось, что его широкая массивная фигура пытается нависать над старцем.

– Я хочу понять… - негромко начал отец Владимир. – Почему за отродьем, которое губит женщин и искривляет веру, больше года идёт охота без результата?

Командор пожал плечами, насколько позволил стягивающий локти ремень:

– Вы напрасно считаете, что мы всесильны. Круг и его возможности не сильно изменились за годы, пока вас не было.

Отец Владимир усмехнулся:

– Одной инициаторши вашего изготовления хватило, чтобы дважды безошибочно выйти на него!

Алиса подняла голову и взглянула на разговаривающих. Они сидели далеко и разговор едва долетал до неё, но ей твёрдо виделось, что меж людьми возник и теперь дрожал невидимый эластичный жгут, он натянулся до предела и отпусти его один – он больно ударит по другому.

– Выйти – да, но не поймать.

– Борислав, не надо играть со мной, - отец Владимир покачал головой: - После того, что я пленил командора региональной секции храмовников Единой, терять мне нечего. Я вне закона. Ты понимаешь – времени у нас мало.

Командор задумчиво посмотрел на священника и глухо спросил:

– Так что - мы докатимся до крайностей? Или у вас есть в тайнике сыворотка правды?

Отец Владимир ответил ровно:

– В тайнике бутылка старого кагора. А вот рядом – инициатор, которого вы приговорили к смерти.

Командор не выдал себя ничем. Но Алиса почувствовала, что жгут всё-таки лопнул. И ударил по нему.

– Блеф, - хрипло сказал он.

Старый священник кивнул ровно, будто ожидал такого ответа, наклонился, опираясь на колени предплечьями. Набухшие дряблые веки прикрыли острые глаза.

– Командор, напрасно… Я старик, но у меня хорошая память. Ваша молодость пришла на время смуты, потому вы не успели научиться любить ту церковь, какой она была годы и века до вас. Вы прошлись красным петухом по всему, что было дорого нам. Вы спалили наши принципы, убили нашу веру в человека. И создали это уродище – «Единую Церковь» - общество лжецов, стремящееся только к власти над кошельками, телами и душами. Вы захватили власть в стране и, словно последние угли, затоптали те церкови, где сохранялось истинное православие. Вы ввергаете Россию в хаос средневековья, хотя и с новыми техническими возможностями. Уничтожаете знание и людей, способных его передавать. Убиваете волю и людей, способных на сопротивление вам. У вас только одна цель – жрать. И этого я вам простить не могу. Вот этого убийства церкви, которой служу. Так блефую ли я?

Командор оттёр о плечо подбородок, на который стекла капля пота, и отозвался:

– Это ли не можете простить, или то, что вам пришлось быть в наших рядах и ради собственной жизни в Храме отказаться от прежнего мировоззрения? – флегматично спросил он.

Лицо отца Владимира не дрогнуло.

Командор кивнул:

– Вы не блефуете.

Он пожевал губами и посмотрел на дальние иконы, мимо невозмутимого священника:

– Иерей Марк – отец владыки Аттика.

– Так, - сухо отозвался старый инквизитор и выпрямился.