Ледяное безумие этой сцены парализовало людей. Скелошадь величиной с настоящего коня стояла посреди улицы, из ноздрей вырывался пар. Ее покрывала броня из костяных пластин и шипов, пожелтевших, как старые доски. Костяные лезвия торчали из черных колес.

Ночь устала сдерживать дыхание. Поднялся ветер, колыхнувший свечи в глазах чудовища. Скрипнуло железо, и бока Скелошади ощетинились мечами. Конеголов недолго думая бросился наутек.

— БЕЖИМ! — заорала Мошка во весь голос, только ноги у нее запутались в одеялах, а чета Прыгуш никак не могла подняться.

Тем временем у Овечьего Черепа отвалилась передняя часть, и жуткое создание рассыпалось на куски у подножия лестницы, перекрыв маршрут отступления.

К счастью, ужас отлично прочищает мозги, оставляя в них единственную мысль. В случае Мошки — убраться подальше от Скелошади. Овечий Череп, еще недавно такой страшный, стал обычным препятствием на пути.

Как во сне, стремительные движения превращались в медленную, вялую возню. Мошка с Прыгушами, не вылезая из поломанной лошади, поднялись на ноги и поползли через останки Овечьего Черепа. В чреве распростертой туши шевелились люди, дергаясь, когда Мошка попирала их локтями и коленями. Вдруг из-под ветоши вынырнула рука в черной перчатке и яростно заскребла по шкуре из одеял. Мошка увидела блеск металла и ощутила ледяное прикосновение скрюченных пальцев к колену.

В следующий миг Овечий Череп остался позади, башмаки нащупали мостовую, и Мошка недолго думая припустила бегом, не вылезая из лошади. Удачно, что Прыгуши разделили ее порыв. К своему стыду, девочка радовалась, что сзади лежит Овечий Череп. Он отвлечет новую Скелошадь, и они с Прыгушами успеют скрыться. Мошка бежала так, будто не безжалостные руки в перчатках управляют костяной броней, а настоящий конь святого Пустобреха дышит ей в затылок.

Безумный забег Оленя, хрипящего в три рта, завершился в летнем саду. В пределах видимости не нашлось ни одной смертоубийственной твари. Ни настоящей Скелошади. Ни овечьего черепа на палочке. Ни конеголового зверолюда. Ни Сарацина.

Ополоумевшая Мошка собралась было вернуться за гусем, но зеленый красавец сам появился у входа в парк. Мошка бросилась навстречу чинно вышагивающему другу и подхватила его на руки. Судя по тряпкам и листьям, торчащим из клюва, гусь успел обглодать каких-то людей и полакомиться денежными овощами. Ничего поделать с этим Мошка не могла, так что и думать об этом не стала.

Мошка с Прыгушами поставили рекорд в тройном забеге до дома. А потом выиграли чемпионат по запиранию дверей на скорость. Экипаж Скелошади наконец рухнул на стулья, переваривая события этой ночи. Тишину нарушало лишь тяжелое дыхание.

— Аха… хааа… ахэх? — спросила госпожа Прыгуша, дрожащим пальцем показывая на дверь, за которой улицы кишели невообразимыми созданиями.

Мошка беспомощно покачала головой и судорожными всхлипами выразила свое отношение к произошедшему.

— Граарх, — возразил Сумбур Прыгуша, и плечи его поникли.

Все сказано, и добавить нечего. Правда, все трое остались в живых. Оценив это обстоятельство, они потихоньку пересчитали конечности и обнаружили, что руки-ноги на месте. Каждый заработал свою порцию синяков и царапин, Сумбур Прыгуша оставил на ступеньках зуб, а Мошкино колено украшали три тонких пореза, будто ее полосовали бритвой. Но крошечный отряд пережил час святого Пустобреха. Похоже, настоящая Скелошадь вполне удовлетворилась репой с деньгами, украденной у Ростовщиков.

Откуда взялось столько Скелошадей? Допустим, в костяной броне пришли Ключники. Судя по всему, похитители Лучезары тоже смекнули, что в костюме Скелошади можно проскакать по улицам и забрать редис с выкупом, не вызвав подозрений. Тогда кто третий? Почему он тоже охотился за выкупом?

Когда появилась настоящая Скелошадь, запаниковали все. Отсюда следует очевидный вывод: никто из них не работает на Ключников.

Интересно, куда делся самый дорогой в мире редис? У Мошки появилось гнетущее чувство, что есть лишь один способ узнать.

Жалкий час назад святой Пустобрех передал власть Добряку Костылю, и жители Ночного Побора отважились выйти из домов. Зеленая иностранка в драных чулках, надев на голову корзину, отправилась в район Желобов, где под низкими балконами притаился вонючий переулок Мазаная Капель, который облюбовали красильщики шерсти.

Мошка спряталась в темном проходе. Оттуда она будет следить за улицей. Бренд Эплтон обещался быть в два часа. Придет один — Мошка с ним встретится, с дружками — она подождет во тьме, а потом выследит его логово. Других вариантов у нее не было. Если выкуп забрал Бренд Эплтон, у него есть деньги, чтобы исчезнуть из города. Другой возможности узнать, где держат Лучезару Марлеборн, у Мошки не будет.

Башенные часы пробили два раза. В Мазаную Капель никто не пришел. Точнее, визитер тоже предпочел тайное наблюдение, о чем Мошка узнала через десять минут. Они заметили друг друга одновременно. У девочки свело ногу, она дернулась, и деревянный башмак гулко стукнул о мостовую. В ответ на крыше что-то шевельнулось, и Мошка поняла, что за трубой притаился человек. Не Бренд Эплтон. И не Скеллоу. Там сидела Тихоня, девушка с когтями на перчатке.

— Псст! — Девушка оглянулась по сторонам, подобралась к краю крыши и посмотрела на Мошку. — Эй, внизу! Наставница! Жди, сейчас спущусь!