На Мошку смотрели большие, жадные, синие глаза, чистые, как летнее небо, и безумные, как полет летучей мыши. Мошка трижды глубоко вдохнула, как ныряльщик перед прыжком.

— Хорошо, я схожу, — тихо шепнула она. — Когда получим деньги, заплатишь сверху три шиллинга. Давай адрес.

Пусть Бренд считает, что глаза у Мошки горят от жажды наживы.

Неразборчивый шепот Бренда наполнил Мошку озорной радостью и дрожью предвкушения. Она подошла к Тихоне, не осмеливаясь поднять взгляд.

— Твой друг сказал, какое средство может ему помочь. Надо смешать пахту и… вино из чертополоха. Я обещала достать ингредиенты, и он успокоился.

— Пахта и вино из чертополоха, — наморщила лоб Тихоня. — И что, поможет?

— Точно не повредит. — Надо заболтать Тихоню и вырваться на улицу. — Я знаю, где взять вино, и мед, и… кровяную колбасу, чтобы он набрался сил, но когда ты найдешь хабар, за них придется заплатить.

Тихоня потерла затылок, взъерошив мозолистой рукой колючие волосы.

— Ладно, иди. Возвращайся, как все найдешь, и никому не говори, что видела и слышала.

— Конечно, я же не… — Мошка вспомнила одно слово из ругательств Тихони. — Я же не дуралейка.

Щелкнул замок. Открылась дверь. Мошка вышла на морозный воздух. Она дрожала, не веря своему счастью, как рыбак, который поставил удочку на особо крупную и опасную рыбину, а та сама запрыгнула к нему в лодку.

Наконец она выяснила, где держат Лучезару Марлеборн.

Небо на востоке посерело, запели первые малиновки. Ночь подходила к концу. Мошка сердито цыкнула зубом, обнаружив, что ночной образ жизни незаметно стал для нее нормой.

Ситуация кардинально поменялась. Бренд Эплтон, якобы главарь похитителей, оказался несчастным, запутавшимся и тяжело раненным пареньком. Мошка боялась его и в то же время жалела. Безопасность Лучезары Марлеборн растаяла как дым, пока ее защитник лежал пластом. Дочь мэра попала в руки Скеллоу, не самого доброго бандита в городе. Если тот получит выкуп или решит замести следы, Мошка не даст за жизнь Лучезары и гроша. Оставалось надеяться, что пока ни тот ни другой сценарий не актуален.

Чтобы спасти Лучезару, пока та жива, Мошке нужны люди. Но дневные союзники ничего не знают о судьбе Мошки и людей сэра Фельдролла и никого не пришлют. Значит, надо передать весточку в Дневной Побор.

Однако слепо доверять дневным союзникам нельзя. Чем дольше Мошка размышляла, тем сильнее укреплялась в подозрении, что среди них скрываются минимум два шпиона. Один работает на похитителей, он предупредил их о засаде и помог украсть Лучезару. Второй связан с Ключниками, он сообщил им о закладке письма и отряде сэра Фельдролла. В одном девочка была уверена твердо: Ключники и похитители не действуют заодно.

Есть в Дневном Поборе один человек, кого Мошка хорошо знает и в ком уверена. Печально, но это Эпонимий Клент. Заготовленные каналы связи ненадежны, но он сумел отправить к ней посланника. От этого и надо плясать. Она выследит обладателя лоскутного фрака. У Мошки есть зацепка, единственная зацепка. Репетиция.

Птичий хор завел классическую, хоть и нестройную, песню. Другой ансамбль, более слаженный, возвращался по домам. Ночь выдалась длинной, нервы у всех были потрепаны не хуже перчаток и фраков. Играть в замке для Ключников всегда тяжело, но раз тех устраивают концерты вместо десятины, так тому и быть. Свою ношу надо нести с достоинством.

Правда, сейчас они тащили ее без всякого достоинства: приближалось опасное время рассвета, а тележка с арфой изрядно оттягивала руки. Для мягкости хода они обмотали колесо тряпьем, но арфа то и дело издавала музыкальный стон. Владелец инструмента старательно объезжал все камни до единого, будто вез спящего ребенка.

— Айва, сколько можно! — рассердилась высокая женщина с флейтой. Безжалостный предрассветный свет подчеркнул огрехи в толстом слое грима у нее на лице. — Я вся извелась! Давай побыстрее, ладно? Я и так замучилась слушать этот гадкий инструмент, не хватало еще погибнуть из-за него!

Арфист встретил ее речь с полным равнодушием:

— Милочка, учитывая твои невеликие таланты, радуйся, что я даю тебе шанс умереть за искусство.

— Друзья? — Седой высокий скрипач замер, уставившись вперед. — Кому-нибудь знаком маленький… странно одетый… зеленый человечек? Это создание выглядывает из-за угла. Ага, машет нам зеленой ручкой.

Айва поставил тележку.

— Мда, — сказал он.

«Репетиция» — это, скорее всего, музыка. Мошка поспрашивала людей и выяснила, что в Ночном Поборе есть лишь один оркестр и сегодня он выступает в замке. Она решила перехватить их по дороге домой. Сразу выяснилось, что у тайника с письмом ее встречал Айва. Девочка удивилась не тому, что он играет на арфе, а тому, что одетый в рвань музыкант разорился на дорогой чехол для инструмента.