Оценить и увидеть собственными глазами устроенную младшим братом князя Монако — Адриана Николя Дюмона, выставку. Жаль, что сам Адриан не смог присутствовать, так как все свободное время посвящал маленькому сыну и горячо любимой жене, зато главное, что рядом с Раулем была женщина, которую он любил больше всего на свете. Ради которой победил даже смерть, вернувшись, чтобы исполнить каждое данное обещание.

И эта очаровательная женщина в красном вечернем шифоновом платье, облегающим ее стройную и соблазнительную фигуру, стояла рядом с ним, крепко держа руку законного супруга. Она больше не Саманта Джеймс, когда — то знаменитая супер — модель и покорительница мужских сердец. Отныне ее все знали, как Саманту Дюмон, жену известного художника из Монте — Карло, слава о котором распространилась по всему миру. Картины Рауля Дюмона поражали не только красотой и разнообразием красок, но и глубиной чувств, отражающихся на полотне, будто он вкладывал не только труд, но и душу. Хотя, возможно, так и было, потому что его последняя картина светловолосой девушки завоевала лишь положительные отзывы. Ни одной критики. Впрочем, чего таить, но даже предвзятые критики восторгались талантом молодого художника.

– Мсье Дюмон, скажите, ваша жена служит источником вашего вдохновения?
– поинтересовалась журналистка, приблизив к тонким изогнувшимся в лукавой улыбке губам мужчины микрофон, при этом заметив, как в голубых глазах заиграли веселые чертики, стоило ему посмотреть на слегка покрасневшую жену.

– Она не только источник моего вдохновения, но и смысл моей жизни, - сказал Рауль, обхватив рукой тонкую талию Саманты, притянув ближе и поморщившись от вспышек фотоаппаратов.

Кто бы мог подумать, что полгода назад, полностью оправившись и выписавшись из больницы, он сразу же потащил Саманту в церковь, словно боялся, что она вновь убежит от него? Они поженились без свадебного платья, гостей и всего того, что бывает на обычных церемониях, зато главным свидетелем их благословленного союза стали Бог и их любовь. И Рауль поклялся, что сделает эту женщина самой счастливой женой, а себя — лучшим мужем!

– До нас дошла информация, что, несмотря на выгодные предложения, вы отказываетесь продавать свою последнюю картину, да?
– задала очередной вопрос журналистка, мысленно позавидовав белой завистью Саманте за то, что ей достался такой любящий и заботливый супруг, так как сама она до сих пор не была замужем.

– Верно, все мои картины продаются, кроме этой, - ответил Рауль, и его брови сошлись на переносице, хмуро и мрачно, будто он что — то вспомнил, но спустя секунду выражение лица смягчилось, когда Саманта тронула его за рукав пиджака. Письмо, оставленное Марией, Рауль бережно хранил в кабинете своего особняка, купленного на собственные деньги не в Монако, а в Париже, как он давно и желал, заработанные от продажи новых картин и колоссального успеха, свалившегося на него нежданно. Это письмо напоминало ему о странной испанке, кардинально изменившей всю его жизнь. Именно она косвенно, но помогла им с Самантой соединиться!

– Позвольте узнать причину, - не отставала вспыхнувшая любопытством девушка.
– Говорили, что за эту картину предлагала около пяти миллионов евро, но вы отказались и за такую цену продать. Может, вы ожидаете большей суммы?

– Дело вовсе не в деньгах!
– отрезал Рауль.
– Меня не волнует материальный вопрос. Картина не продается и не продастся, а у всех есть возможность лишь любоваться ею. На этом, надеюсь, все?

Картина светловолосой девушки с теплыми карими глазами и ласковой улыбкой в белоснежном платье привлекало внимание многих, но для Рауля она служила еще одним напоминанием о Марии Канарис, которая исчезла. Рассеялась, как утренний туман. Уплыла, как облака, ни разу за все месяцы не позвонив. А он не пытался с ней связаться, потому что прекрасно понимал, что ей, действительно, стоит начать все сначала, перестав страдать, а получить наконец — таки столько счастья, сколько он не смог бы ей дать.

– Ты еще чувствуешь вину?
– тихо спросила Саманта, уведя мужа в противоположный угол галереи, вдали от шумевших посетителей, рассматривающих расставленные в выделенном специально для выставки зале картины. Зал Лувра, выложенные золотистым мрамором, роскошными люстрами Версальской эпохи, поражали великолепием и изысканностью.

– Облегчение, - поправил ее Рауль, погладив кончиком пальца ее щеку, и в глазах цвета виски, обожаемых и родных, вспыхнул огонек.
– Я исполнил обещание, закончив картину Марии и представив ее, но не открыл имени натурщицы. Думаю, что на следующей выставке в Будапеште мы возьмем картину с собой. Что скажешь?

– А что мне сказать, Рауль, если ты знаешь мое мнение?
– широко улыбнулась Саманта, поправляя галстук на шеи мужчины.
– Но, к сожалению, я не смогу полететь с тобой на другую выставку.

– Почему?
– удивился он, беспокойно оглядел сияющее от радости лицо жены.
– Что — то случилось, Сэмми? Если это из — за постройки твоего нового ресторана, то…

– Нет, на это есть другая причина!
– перебила его девушка, и Рауль нахмурился, всем видом выражая недоумение и волнение. Решение Саманты оставить мир гламура и заняться семейным ресторанным бизнесом, развивая сеть и во Франции было одобрено, к тому же Рауль возражал бы, если бы его жена продолжала выставлять свое тело напоказ, ведь оно принадлежит только Раулю. Только он имеет право смотреть на него, касаться и ласкать.

– Что еще за причина?
– вздернул бровь Рауль.
– Какие — то неприятности с твоей мамой?

– Боже мой!
– тряхнула головой Саманта.
– С мамой все в порядке! Лечение продвигается успешно, а ты снова не отгадал, Рауль Дюмон!

По просьбе Рауля Адриан позаботился о том, чтобы Элизабет Джеймс выпустили из тюрьмы и перевели в психиатрическую лечебницу. Он понимал, что женщина просто не выживет в суровых тюремных условиях, а она, какой бы плохой не являлась, мать его жены. Саманта не ожидала подобного поступка от Рауля, не уставая благодарить мужа за оказанное сочувствие и милосердие. Раулю ничего и не было нужно, кроме искренней и радостной улыбки Саманты.

Раулю было известно и о судьбе Энрике Вальдеса, которого лишили наследства и всех денег родители, однако, похоже, парень долго не горевал, женившись на богатой наследнице миллиардного состояния, пусть и старше его на двадцать — двадцать пять лет.

– Не своди меня с ума, -попросил Рауль, не зная, что произошло экстраординарного, если Саманта не будет сопровождать его на важных мероприятиях.

– Я беременна, Рауль!
– выдала его жена, и легкий румянец залил ее щеки.
– У нас будет ребенок! Мы станем родителями, как Адриан с Кристиной.