Дальше тропа пролегала через низкую болотистую местность. Миновав бесчисленные топи, люди снова приблизились к реке, которая, пробившись сквозь болота, стала заметно полноводней и ускорила течение. На каменистых берегах появились зазубренные скалы, сжимая ее

в тисках; в подобных суженных местах мутная с пеной вода с ревом неслась через пороги.

Берега говорливых ручейков и спокойных нешироких речек, впадающих в Янтарную реку (так нарекли ее разведчики за янтарный цвет скал; утесы отражались в воде

и украшали ее вид), заросли высоким лозняком, что мешало осматривать окрестности.

Появились и первые деревья, в основном трехметровой высоты. Они местами заслоняли горизонт, а дорога петляла возле них и уменьшала скорость продвижения. Потому четыре беглеца, опасаясь настойчивой погони, постоянно были начеку и спешили изо всех сил.

Невзирая на огромные усилия, они добрались до третьего убежища в глубоких сумерках. Оно находилось на вершине обширного лесистого холма и представляло собой большой толстостенный сруб, почти полностью скрытый под землей.

После отменного ужина из оставленных в убежище припасов все расположились отдыхать и затеяли серьезную беседу, обсуждая текущие дела.

Первым высказался Вьюгин.

— Я еще раньше говорил: только двое из нашей экспедиции могут конкурировать с туземцами по физической силе. Но если учитывать выносливость — мы им в подметки не годимся. Любой здоровый первобытный человек может свободно пробежать непосильную для нас дистанцию.

Второе по счету убежище повреждено оползнем, дров там осталось недостаточно. Я абсолютно убежден: Метакса, конечно, предпочтет пробежку ночью с факелами пустому прозябанию в убежище.

Мы, естественно, сильно утомились, но давайте проявим осторожность: сначала немного отдохнем, но дальше снова отправимся в дорогу, чтобы уйти от столкновения.

— Если мы при этом унесем факелы, стрелы и продукты, то ухудшим положение туземцев, — предусмотрел Жан.

— Будем отбиваться от врагов их же собственным оружием! — гордо воскликнул Макарон.

После незначительного отдыха путники покинули убежище. Возглавивший колонну Радж, зорко взглянул вправо и неожиданно вскричал:

— Смотрите, огни у горизонта!

— Вьюгин оказался прав — мы вовремя убрались из убежища! — возликовал Жан.

<p align="center">

Глава 8

Пробежав почти двести километров, воины племени Жирафов были необычно утомленны и нуждались в отдыхе и пище. С приближением к желанному привалу они двигались уже гуськом, но широким размашистым шагом.

Погоню возглавлял Метакса (он был самым прославленным старейшиной, молодым, но с непомерным тщеславием и, конечно, заслуженно являлся первым помощником вождя). Вслед за ним без промедления шагала лучшая команда воинов — быстрых, могучих и выносливых, отличившихся в схватках со зверями.

Несмотря на расторопность подчиненных, Метакса был рассержен до предела. Это он советовал вождю прикрепить к обиталищу шамана группу дозорных воинов, но Этранж предубежденно заявил:

— Духи прислали своих слуг — исполнительных, сильных и толковых — для укрепления племени. И куда же они могут убежать без достаточного знания окрестностей, не имея ни пищи, ни оружия и будучи всего лишь вчетвером? Их могут растерзать волки, разодрать рогами бизоны или растоптать лошади. К тому же Хафра обещал нам, после беседы с духами, только покой и процветание.

Метакса недолюбливал шамана, который подчинялся лишь вождю. «Этот безответственный болтун праздно отдыхает в обиталище, а я, уподобившись волку, гоняюсь за увертливой добычей из-за его неосторожности. Почему же хвастливый прорицатель, непомерно любящий вино, но имеющий разное оружие, не пресек исчезновения пришельцев — безоружных и с виду безобидных? Когда меня выберут вождем, я сменю нерадивого шамана!» — так размышлял Метакса.

Второе по счету убежище (в первом отряд не задерживался) оказалось непригодным для ночлега, это разгневало Метаксу. По разбросанным поленьям, только обгоревшим местами, он безошибочно понял: беглецы не из робкого десятка и могут защитить себя. Позволив подчиненным подкрепиться и только немного отдохнуть, он стал во главе отряда и снова бросился в погоню за пришельцами. Старейшина собрался их схватить в третьем по счету убежище. Он справедливо полагал: после долгой изнурительной ходьбы и сражения с хищными зверями беглецы не выступят в дорогу без продолжительного отдыха.