– Готовьсь-ся!
– донесся из-под черного шлема голос, больше похожий на змеиное шипение.
– Твоя с-смерть будет долгой и муч-чительной!..

И вот тут Ли-фанна по-настоящему испугалась. До этого момента никто не угрожал ее жизни по-настоящему, а теперь... теперь к ее горлу был приставлен черный меч, и его лезвие совершенно точно «вампирило» ее, вытягивало силы. Она почувствовала на шее что-то горячее. Кровь! Ой, мамочки! А она даже боли не почувствовала...

Легионер получал истинное удовольствие, видя ее страх. Кажется, даже за забралом черного она замечала гадкую ухмылку на его лице.

Все. Это конец. Сейчас ее убьют. Долго и мучительно. И не увидит она больше ни маму, ни Иринку... ни даже этого предателя Мифъола!

Глаза заволокла странная мутно-белая пелена - она подумала, что это слезы, но это явно было что-то другое, судя по реакции легионера.

– Что за?..
– спросил он, отшатнувшись назад. Голос у него почему-то стал какой-то хриплый, совершенно не похожий на шипение.

И вдруг - бах! Шлем легионера загудел подобно колоколу, сам он упал бы на Ли-фанну, но она, к счастью, успела откатиться в сторону. Оцепенение как рукой сняло, да и немудрено.

Оказалось, Ли-фанне помог Эван, ударив легионера сзади рукоятью меча. Легионеру-то ничего, у него шлем прочный, а Ли-фанна фактически спаслась от смерти.

Она хотела поблагодарить его, но не успела: легионер, успевший оправиться от удара, атаковал снова. Но теперь она была готова достойно встретить его.

Широко размахнувшись, она нанесла сильный рубящий удар. Но что обычная заговоренная рапира может сделать с боевой броней Легиона? Но когда клинок коснулся вражеских доспехов, рапира наткнулась на что-то, даже отдаленно не напоминающее броню. Ли-фанна почувствовала, как под ее натиском рвутся защитные чары.

Легионер тоже понимал это, но почему-то даже не пытался уклониться или нанести ответный удар.

– Как? Как...
– прохрипел он из последних сил, а потом - как раз в момент, когда рапира Ли-фанны прекратила свое движение - развеялся черным дымом. Просто так - р-раз!
– и исчез.

Оправившись от первого шока, Ли-фанна огляделась по сторонам. Ее глазам предстала такая картина: Алька уже почти одолела своего противника - он лежал на земле, а девушка стояла над ним с самым победоносным видом. Эван, который уже расправился с напавшим на него легионером, помогал теперь Рэю. А вот Рэй... теперь Ли-фанна совершенно точно видела, что он ранен, хотя он и старался этого не показывать. Надо было бы помочь им - так было бы правильно: Эван ведь спас ее - но она вдруг поняла, что еще чуть-чуть - и она свалится от усталости. Неужели это из-за той царапины на шее?..

И тут о себе напомнил командир легионеров, о котором она уже успела забыть. Он черной молнией налетел на нее, сбил с ног - теперь-то это было проще простого. Вот теперь ей точно конец. Никто ей уже не поможет...

И снова клинок давит на горло. Сердце бешено бьется, будто предчувствуя скорый конец... и бешено болит рана на шее, из которой в том же пульсирующем ритме кровь выплескивается наружу.

И опять мутно-белая пелена застилает глаза... и вдруг она, не понимая, что делает, оттолкнула нависшего над ней легионера - просто так, голыми руками: рапира вылетела из руки, когда она падала на землю.

Это может показаться абсурдом - да это, собственно говоря, и был какой-то абсурд - но легионер отлетел назад метров на пять, а упав, развеялся дымом, как и его предшественник.

В ту же секунду к ней подбежал Эван.

– Ты как? Жива?

– Не знаю... кажется, да. А что... что это такое было?

Он покачал головой, помог ей подняться.

– Точно могу сказать, что это было что-то. Идем.

Они подошли к Рэю, рядом с которым уже сидела Алька. Сам он лежал на земле без сознания, и вид у него был, честно говоря, просто ужасный. В груди у него, сантиметрах в двух от сердца, зияла страшная рана. Ли-фанна и сама едва не лишилась чувств, когда увидела его...

– Ты сможешь его вылечить?
– спросил Эван у Альки. Та сердито зыркнула на него:

– Я сверхмаг, а не целитель! Это высшая магия! Я ей пока не владею...

– Но ты же...

– Я могу залечить ссадину или царапину. Но такие раны...

В глазах Альноры стояли слезы. Она ненавидела себя и свою беспомощность. Практически впервые в жизни она была не в силах что-либо сделать. Да, в академии Феникса их учили многому: им говорили о войне, о Легионе, о том, что в любой момент на них, на их академию могут напасть. Старших воспитанников - тех, кому уже исполнилось шестнадцать, и которые обладают хоть какой-нибудь магией - обучают искусству целительства. Но сверхмагов начинают учить этому на год раньше, потому что только они могут в таком возрасте постичь высшую целительную магию. У остальных на это уходят годы. Альке же было всего пятнадцать, и она едва освоила самые простые целительные заклинания... К тому же, одно дело - слушать наставников, рассказывающих всякие ужасы, а совсем другое - когда стоишь рядом со своим израненным другом, и ничего не можешь сделать, и из глаз текут слезы, смешиваясь с твоей кровью. Альку тоже ранили, но легко, и свои царапины она залечила сразу после битвы. А вот Рэй...

Если не предпринять что-нибудь прямо сейчас, то... то Рэй может умереть. А что она может сделать, она не знала. И от этого ей становилось страшно.

И Ли-фанне тоже было страшно. У нее в голове не укладывалось, что Рэй - жизнерадостный, веселый, всегда способный выйти из любой ситуации, может быть таким... бессильным, беспомощным... безжизненным. Нет, нельзя так думать! Нельзя!

– Ты совсем не можешь ему помочь?
– спросила Ли-фанна у Альки. Но та только покачала головой и сморгнула с ресниц две слезинки.