– Этого никто не отменит, - для большей убедительности повторила она.

– Ты сама это отменила, - ответил отец.
– Ты сама, тебя никто не заставлял.

"Интересно, почему он разговаривает с ней на "ты"?
– удивилась Вика. Как-то непохоже на отца. Обычно он такой вежливый... Особенно с посторонними".

– Я хочу с ней поговорить, - заявила женщина.
– Я сама должна ей всё объяснить.

– Ни в коем случае!
– Вика и не догадывалась, что у отца может быть такой испуганный голос.
– Ты не должна её видеть!

– Это ещё почему?

– Не спрашивай.
– Он немного помолчал.
– Не должна и всё.

– Я не могу поговорить с собственной дочерью?
– Она так смеялась, что даже закашлялась.
– Очень смешно. И кто мне запретит? Ты, что ли?

– Послушай, - он говорил медленно, тщательно подбирая слова, - я ничего не могу тебе запретить. И ты это прекрасно знаешь. Я прошу тебя... Разве я часто тебя о чём-то просил? Так вот, я прошу тебя - оставь нас. Пожалуйста, ну, что тебе стоит?...

Незнакомка молчала, как будто прицениваясь к его предложению.

– Не могу. Я вернулась за тем, что принадлежит мне по праву.

– Чего ты хочешь?
– повысил голос отец.
– Прошло столько лет, что теперь смешно об этом даже говорить... Скажи, что тебе от нас нужно?

– Я хочу, чтобы всё было, как раньше, - неожиданно просительным голосом проговорила она.
– Я хочу исправить все свои ошибки и вернуться в то время, когда мы были счастливы.

Она тихонько всхлипнула.

– Разве это так трудно?

– Нет, не трудно, - ответил отец.
– Это невозможно. То время истекло нет больше ни тебя прежней, ни меня. Ничего не осталось.

– А она? Она-то ведь осталась. То, что нас связывает. Наше прошлое, наше будущее. Ради неё мы должны...

– Ради неё мы должны не возвращаться к этой старой истории, - перебил её отец.
– Прошу тебя, не плачь. Ты же знаешь, я не могу, когда женщины при мне плачут.

– Ага, - она снова всхлипнула, - пускай плачут без тебя.

"Сумасшедшая какая-то, - подумала Вика, но отходить от двери она и не подумала.
– Только почему её папа сразу не выгнал? Вечно он возится со всякими ненормальными. Это про него поэт написал: "Иди к униженным, иди к обиженным, им нужен ты"".

– Послушай...
– Он хотел назвать её по имени, но передумал.
– Когда тебе было нужно, ты переступила через всех и через всё. Разве не так? А теперь, когда у тебя что-то там не получилось...

– Я всё объясню...

Жестом он остановил поток её слов.

– Не надо, не рассказывай. Я знать не хочу, что именно там с тобой стряслось. Так вот, теперь ты обрушиваешься, как снег на голову, и очень удивляешься, что всё это время я не думал исключительно о тебе...

– Я понимаю, что не исключительно обо мне, - со злостью бросила она. Но почему... Почему ты не хочешь меня понять!

– Потому что через два дня я женюсь.

– Я знаю, - почти ласково сказала она.
– Именно поэтому я здесь.

Он недоумённо уставился на неё.

– Именно поэтому?

– Да, я приехала, чтобы ты успел одуматься.

Он рассмеялся тихим, падающим смехом.

– Я одумался. И уже давно. Именно поэтому я женюсь через два дня.

– А я?

– А ты уезжай туда, откуда приехала.

– А она?
– в который раз незнакомка задавала этот странный вопрос. Неужели ты думаешь, что я уеду, так и не повидавшись с ней?

– Я надеюсь, что у тебя хватит на это благоразумия. Элементарного здравого смысла.

– А если нет? Если не хватит?
– женщина дразнила его, хотела вывести из себя, но он не поддавался.

– А если нет, то так тому и быть. Ты - взрослый человек, и я никак не могу тебя остановить.

– А где она? Скоро придёт?

Он пожал плечами.

– Она приходит, когда ей вздумается.

Внезапно он присел перед ней на корточки и взял её руки в свои.

– Виктория, не делай этого, я тебя очень прошу. Ведь было же у нас что-то хорошее, и много. Пожалуйста, не разрушай всё это, не встречайся с ней.

Она не успела ничего ответить, потому что дверь кухни распахнулась, и на пороге появилась Вика.