"И всё равно Жирафа корыстная и лживая, - уговаривала себя Вика. Просто она цену себе набивает, благородненькой прикидывается. А сама корыстная и лживая, вот. И я буду повторять эти слова столько, сколько нужно. Я буду повторять их до тех пор, пока они не станут правдой".

А между тем, отцу становилось всё хуже и хуже. Его кожа пожелтела, глаза ввалились, он иссох и сжался. Казалось, в постели лежит десятилетний ребёнок, а не взрослый мужчина.

Иногда по ночам Вика слышала, как Олеся плачет на кухне. Плачет тихо, приглушённо, долго, по-детски. Но на утро на её лице не было никаких следов от этих ночных слёз, - она была свежей, умытой солнечным светом, бодрой. Теперь ей надо было бодриться за двоих.

Вика старалась не пропускать занятий. Ей было стыдно признаться в этом даже себе, но ей не хотелось лишний раз оставаться дома - наедине со своими страхами, в ожидании приближающегося кошмара.

Она не забывала об отце ни на минуту, но в школе можно было не чувствовать себя такой несчастной. И потом, в школе был Влад. "Это не любовь, не любовь, - повторяла себе Вика.
– Меня просто тянет к нему, вот и всё". Ей казалось, что это плохо, что так не должно быть. Но было. Как будто они были связаны пуповиной, если один из них уходил далеко, пуповина натягивалась, и обоим становилось больно.

– Ты с ним встречаешься?
– спрашивала любопытная Женька. Всё-то она успевает: и своей жизнью жить и в чужие влезать.
– Что, большая Л.?

Чижик всегда так говорила о любви - "большая Л." Ей не хотелось лишний раз произносить слово "любовь". "Люди всё портят словами, - говорила она. Сто раз скажешь "халва" и становится не сладко, а противно. Сто раз скажешь "любовь", глядишь, слово и потеряет свой смысл".

– Так что у вас, - не отставала Женька, - большая Л.?

– Ничего подобного, - Вика ущипнула себя за руку, чтобы отвлечься на эту боль и не покраснеть.
– Просто мне скучно, вот я с ним и хожу.

– Ага, скучно, - было видно, что Женька ни одному её слову не верит. Вижу, как ты на него смотришь.

Вика поняла, что запираться глупо. Она сама себя не понимает, а если ещё будет что-то придумывать, окончательно запутается.

– Не знаю, Чижик, - призналась она.
– Совсем не знаю. Иногда я говорю себе: "Я его люблю" и чувствую, что это неправда. И тогда говорю вслух: "Я его не люблю". И... тоже ложь.

– Да-а, - в задумчивости Женька пригладила волосы на висках.
– Даже не знаю... Ведь по-разному бывает. Бывает - раз!
– и влюбилась, как будто шла-шла и провалилась в открытый люк. Но бывает и по-другому: ничего не подозреваешь, просто живёшь, просто дышишь, а потом оказывается, что ты давным-давно и по уши в этом самом люке.

Вика с интересом посмотрела на подругу. Так и есть. Даже странно, что Чижик всё правильно понимает, а главное - может объяснить.

– Но мне с ним совершенно не о чем говорить, - пожаловалась Вика. Иногда так и сидим молча.

– И тебе плохо?

– Нет, - Вика пожала плечами.
– Не плохо. Даже хорошо как-то.

– Тогда не придирайся, - улыбнулась Женька.
– Поговорить мало ли с кем можно. Я вот, например, с любым встречным поперечным могу болтать часами. А вот чтобы молчать... Нет, молчать можно только с очень близким человеком.

И правда, вместе с Владом молчать было нескучно. Тишина была живой и наполненной, как если бы они были дельфинами, и могли понимать друг друга, обмениваясь ультразвуками.

– Может быть, правда - она не в словах, она на стыке слов, - задумчиво проговорила Вика.
– Вот почему люди так любят поэзию. А в прозе - абзацы, пробелы и красные строки. А в разговорах - паузы и тишину...

– Или давай установим истину другим способом, - Женька оживилась от внезапно пришедшей идеи, она совсем не слушала подругу.
– О чём ты думаешь, когда просыпаешься? Какая первая мысль приходит тебе в голову?

– Ну, - Вика подняла глаза к потолку, - думаю, что надеть в школу. Думаю, опаздываю или нет и сколько времени...

– Но это ведь потом, не сразу, - перебила её Женька.
– А самое-самое первое - о чём?

Вика улыбнулась нежной, лёгкой улыбкой.

– О нём. Думаю, что видела вчера, что увижу сегодня.

– Вот оно!
– Чижик подняла колено и хлопнула по нему ладонью.
– А ты ещё спрашиваешь! А ты ещё сомневаешься!

Вика улыбалась - таинственно и растерянно.

– Значит, большая Л.?
– спросила она, всё ещё не веря.

– Конечно, а что же ещё?

"Как это не вовремя, - подумала Вика с грустью.
– Именно теперь, когда папа болеет, именно теперь, когда я должна бороться с Жирафой... Наверное, всё и всегда случается не вовремя, надо привыкать".