– Дайка, он идёт! Дэн идёт сюда!

Сразу забыв про все страхи, я рысью метнулась к окну. Открыла его и высунулась наружу, завертев головой.

Дэн приближался нашим же маршрутом. От стены девчачьего корпуса и перебежками по открытому пространству до церкви. Я отчаянно замахала ему рукой, не смея подать голос. Ни на секунду не останавливаясь, Дэн оставил позади разделяющее нас пространство, и гибко забросил себя на подоконник – я едва успела отскочить. Совсем как мы, он сразу захлопнул окно и приник к нему, проверяя, не был ли кем-то замечен. Я подождала пока не станет ясно, что тревога не поднята, и только потом робко сказала:

– Я очень рада, что ты смог прийти.

Дэн повернулся и принялся внимательно разглядывать меня, пока я в смущении не потупилась. Потом спросил:

– Ты совсем рехнулась?

– А?

– Бэ! Сначала налетаешь на меня в школе, теперь забираешься посреди ночи в церковь, да ещё сразу после… после этого случая с самоубийством! Ты хоть понимаешь, что будет, если нас тут поймают?

– Не поймают! – я тоже начала заводиться, – Если бы ты написал нам хоть одну записку, я бы не стала ни налетать на тебя, ни лезть сюда. Ты почему столько времени не отвечал?

Дэн раздражённо выдохнул, зачем-то оттащил меня на середину церкви, взяв за локоть, и там, наклонившись, прошипел:

– Обстоятельства изменились, я же говорил. Потом ещё эти двое с крыши сиганули. Я думал, у тебя хватит мозгов понять, что сейчас лучше сидеть как мыши и не высовываться!

– Если ты хотел, чтобы мы сидели как мыши, – тоже зашипела я, – Тебе нужно было нам это в записке написать! И про обстоятельства тоже! А не молчать всё это время!

Дэн помотал головой, но так и не нашёлся что сказать. Я тоже молчала, ожидая хоть каких-то объяснений. Секунды текли в тишине, только иконы строго смотрели на нас со стен, да вздыхал снаружи ветер. А потом Яринка маявшаяся в неизвестности, подала сверху голос:

– Дайка! Дайк! Ну что там? Он пришёл?

Дэн вздрогнул, начал оглядываться.

– Это Ярина, – поспешила я успокоить его, – Мы поднялись с ней наверх, на колокольную площадку.

– Да вашу… да вы совсем! – Дэн попытался взъерошить на голове то, что осталось от его волос после армейской стрижки, – Вас же могут увидеть снизу!

– Нет, не могут, – я взяла его пальцами за рукав, пытаясь увлечь за собой, – Мы не подходим к краю. Пошли, сам увидишь.

– Подожди, – Дэн не двинулся с места, – Я всё скажу тебе здесь, а ты уже потом передашь Яринке.

– Скажешь что? – насторожилась я – его тон мне совсем не понравился.

Дэн сунул руки в карманы брюк, вздохнул, и, глядя в сторону, сухо произнёс:

– Нам не надо больше общаться, Дайка. Плохая это была идея.

Я уронила руки вдоль тела. Ну, зачем, зачем мне понадобилась эта "случайная" встреча в школьном коридоре, эта вылазка, этот разговор? Неужели в глубине души я не понимала, что именно так всё и будет? Неужели не лучше было бы ничего не знать продолжать надеяться до тех пор, пока надежда не растает сама, не превратиться в воспоминание?

Дэн ждал моей реакции на свои слова, и, не дождавшись, заговорил сам, быстро и виновато:

– Прости, что втянул тебя во всё это. Я сам не понимал, что делаю, я не думал, что это так серьёзно, что последствия могут быть ужасными. Вы с Яриной ещё дети и вам не нужно ввязываться в … – он резко замолчал.

– Во что? – прошептала я. Прокашлялась и повторила громче, – Во что ввязываться?

– Уже не важно, – Дэн потёр ладонями лицо, – Просто забудь обо всём, что я тебе говорил. Прости меня.

И резко развернувшись, он зашагал к окну. Я наблюдала за ним как во сне, не в силах сдвинутся с места, не в силах окликнуть своего потерянного друга. Свистел за стенами ветер, качались вокруг тени ветвей, Иисус продолжал бесконечно страдать на кресте, и я страдала вместе с ним, и так же была не в силах что-либо изменить.

Дэн открыл окно, и порыв свежего воздуха пронёсся по церкви, хлестнув меня по лицу, откинув назад волосы. Он, этот воздух был наполнен запахом хвои и сосновой коры, запахом талых вод, он был по-настоящему живой, и он перебил, вытеснил застоявшийся запах ладана и старых церковных половиц.

Я сорвалась с места, подбежала к окну, и оттолкнула Дэна в сторону с такой силой, что он едва устоял на ногах.

– Дайка?!

Запрыгнув на подоконник, я села, свесив одну ногу наружу, одну оставив внутри. И отчеканила, глядя в растерянное лицо Дэна.

– Если ты сейчас попробуешь уйти, я заору на весь приют.

Настала его очередь бессильно ронять руки.

– Дайка, ну зачем это?

– Затем! – мой голос звенел от подступающих слёз, – Затем, что я имею право знать, почему ты больше не хочешь меня видеть!