Яринка тоже приободрилась и бодро топала за мной, успевая выглядывать в каждое попадающееся на пути окно. И восклицания, которые она издавала при этом, становились тем эмоциональнее, чем выше мы поднимались.

– Ух, красота, как далеко видно! – шептала она за моей спиной, приникнув к последнему окну, но я не присоединилась к ней, я хотела увидеть всю панораму уже с площадки, не через маленькое окошко, не сквозь стекло, а всё и сразу. И когда мои ладони упёрлись в тяжёлую деревянную дверь, я лихорадочно зашарила по ней, пока не наткнулась на массивный засов. Ухватилась за него, потянула…

Засов, видимо хорошо смазанный, поддался на удивление легко, а в следующую секунду меня чуть не смело вниз по лестнице распахнувшейся внутрь дверью и ворвавшимся в неё порывом шального ветра. Я успела схватиться за перила, и только благодаря этому удержалась на ногах, а в следующую секунду меня схватила за плечи подоспевшая Яринка.

– Ой-ой-ой! – радостно заголосила она, – Летим, улетаем!

Я хотела ответить, но закашлялась, захлебнувшись потоком холодного воздуха. Ведь знала, из тех же книжек, что на высоте должно быть ветрено, но ничего подобного не ожидала. Пожалуй, самая высокая открытая точка, на которой мне довелось побывать до сегодняшней ночи – это развесистая старая сосна на берегу речушки, недалеко от Маслят, на которую мы – дети, регулярно залезали. Но там не было такого простора, и тайга стояла стеной со всех сторон, препятствуя ветрам.

А здесь и сейчас, за распахнувшимися дверями зияла чёрная пустота.

Яринка опередила меня, выскочив на колокольную площадку первой, и застыла, торжественно вскинув руки. Ветер трепал её локоны, которые она, пользуясь ночью и свободой, не стала заплетать в косу.

Ступая осторожно, словно канатоходец, я прошла через дверной проём и замерла, стараясь привыкнуть к наполненной ветром высоте. Колокольная площадка имела форму полукруга. Три арки с висящими в них колоколами разных размеров, подпирали купол, который её венчал. И места здесь вполне хватало для нас двоих.

Яринка встала в средней арке, держась поднятыми руками за края самого большого колокола. Под порывами ветра он покачивался, и тонкая Яринкина фигурка качалась вместе с ним. Я понимала, что просить её отойти подальше от края бесполезно, поэтому сама подошла и встала рядом, вцепившись руками в опору арки.

Отсюда, сверху, приют больше не выглядел просторным, здания казались ближе друг к другу, дорожки – уже, фонарные столбы – ниже, и только лес вокруг остался прежним – высокой тёмной стеной корабельных сосен за забором.

Яринке надоело качаться вместе с колоколом, она уселась на деревянный настил площадки, и я торопливо последовала её примеру – сидеть было не так страшно, как стоять. Несколько минут мы молчали, наслаждаясь панорамой и значимостью момента. Всё-таки мы это сделали! Поднялись над всеми, обрели свободу на высоте, доказали себе, что бывают вещи важнее и нужнее навязанных чужих правил.

– Хорошо, – наконец с чувством сказала Яринка, – Прямо бы жила здесь.

Я согласно кивнула, довольно подумав, как удивится Дэн, когда мы приведём его сюда, он-то думает, что весь наш план ограничивается тайной встречей в ночной церкви. Кстати, о Дэне…

– Сколько уже времени? – растерянно спросила я Яринку, только сейчас сообразив, что ответа на этот вопрос нам не получить. Наручных часов мы никогда не имели, и обычно узнавали время из планшетов, или по большим настенным часам, в изобилии развешанным по корпусу и школе. Сейчас не было ни того, ни другого.

Яринка растерянно хлопнула губами, уставилась на меня. Н-да, ситуация. В записке переданной Дэну, мы сообщили, что ждём его в три часа ночи под окнами церкви, слева от крыльца. Дортуар был нами покинут в третьем часу, сколько же времени прошло с той минуты? Как скоро Дэн появится внизу? И что нам делать, если появится уже сейчас? Кричать нельзя, а сам он вряд ли додумается посмотреть вверх, на колокольню.

– Чёрт, – отталкиваясь пятками, я отползла подальше от края, и только тогда вскочила на ноги, – Ярин, я вниз, буду ждать Дэна. А ты смотри здесь, и как только увидишь его, крикни мне с лестницы, чтобы я открыла окно.

– Ты думаешь, он придёт? – спросила подруга, глядя на меня снизу вверх.

Я не думала, но очень надеялась. Записка из тайника исчезла, Дэн выполнил обещание – забрал её в тот же вечер, он знает, что мы его ждём, и наверняка захочет прийти. Хотя бы для того, чтобы я больше не кидалась на него в коридорах. И потом – он такой же, как мы, он не упустит подобное приключение.

– Думаю, да, – твёрдо ответила я, поворачиваясь к тёмному дверному проёму. Неприятно кольнула мысль о том, что скоро я окажусь одна внизу, наедине с ожившими иконами и страдающим на кресте Иисусом. Я прогнала её усилием воли, и крепко взявшись за перила, начала спуск.

Боялась я напрасно – мне не пришлось вздрагивать от таинственных шорохов пустой церкви и избегать взглядов святых, укоризненно смотрящих со стен. Не успела я отойти от лестницы, как сверху раздался сдавленный голос Яринки: