Начальник технического отдела Топорков, молодой человек в отлично выутюженном костюме, худой настолько, что мне всегда казалось, будто его гладят вместе с пиджаком, церемонно поклонился и молча протянул мне листок. Это была телефонограмма с вызовом в главк, на ней красивым ровным почерком была написана резолюция Костромина: «Прошу быть».

— Садитесь, Игорь Николаевич.

Он снова наклонил голову:

— Слушаюсь… но за последствия…

— Хорошо, хорошо! — успокоил я его.

Дверь открылась, несколько секунд никто не появлялся, и наконец в комнату проплыл главный механик, отличный, как я убедился, человек, но до того медлительный, что, если б это от него зависело, земля делала свой полный поворот вокруг оси не за двадцать четыре часа, а по крайней мере за сорок восемь.

Пришли начальник планового отдела Синицын и главный бухгалтер Васильев.

Синицын небрежно уселся, а Васильев подошел к окну.

И вот наконец ворвался Ротонов, начальник отдела труда. Он промчался из одного конца комнаты в другой, потрясая какими-то бумажками.

— Ты… ты, Виктор, знаешь?! — давясь от напора слов, закричал он.

— Все знаю, садитесь, пожалуйста.

Ротонов на миг остановился и снова забегал, теперь уже по кругу.

— Нет, ты не знаешь! — От волнения он тряс головой, два куста его волос поднялись вверх. — И они ничего не знают, — показывая бумагами на присутствующих, кричал Ротонов.

— Товарищ Ротонов, вы бы полегче, — церемонно произнес Топорков.

— Ты… ты… — начал было Ротонов, но зазвонил телефон.

Я снял трубку.

— Это Костромин говорит. Я сегодня не смогу быть на совещании, мне нужно ехать в главк.

— Нет, Владислав Ипполитович, мы ждем вас. У нас важное совещание!

— Не могу, не могу, Виктор… Константинович. Я не приду, это окончательно. — В трубке раздались частые гудки.

Я знал, что это было начало. Знали это и все присутствующие, поэтому в комнате стало тихо, только Ротонов со страдальческим выражением лица ходил по кругу. Я набрал номер Костромина.

— Думаю, не стоит ломать копья по пустякам. Прошу учесть — это не просьба, а мое распоряжение, и оно тоже окончательное.

Костромин молчал, я подождал и положил трубку.

Прошло несколько минут, я просматривал записи. Ротонов не выдержал:

— Вот тут… — Он потряс бумагами.

— Замолчишь ли ты, наконец? — спокойно спросил механик.

Костромин не приходил. Я встал:

— Ротонов, прошу вас!.. — Я с трудом улыбнулся.

Но Ротонов и сам уже, очевидно, понял обстановку, сунул бумаги в карман и уселся.

— Начнем, товарищи! Для оценки положения в тресте необходимо…

Дверь открылась, Костромин медленно прошел к столу и тяжело опустился на стул.

Я мог бы, как говорят строители, дожать его, сделать при всех замечание, но я увидел его устало опущенную голову и снова пожалел.

— Извините, Владислав Ипполитович, за мою настойчивость, — мягко сказал я, — но сегодня действительно нужно ваше присутствие (что бы еще добавить? Пусть он, как всегда, величественно поднимет голову. Ага!) — потребуется ваш совет.

— Я впредь просил бы вас, — Костромин действительно приподнял голову, — консультироваться со мной отдельно, а не в присутствии моих подчиненных. А потом, если уж проводить совещание, то в моем кабинете, тут дышать нечем. — Это был уже прежний барственный, поучающий Костромин.

Неужели прав Николай Николаевич, — Костромин признает только силу? Ну что ж, сразу воспользоваться его двойной ошибкой — тихонько, спокойненько… Ну?.. Нет, это мелко.

И я промолчал. Все равно первый «раунд» был за мной.

— Продолжим совещание, — сказал я. — В ближайшее время в тресте будет проведен технический совет. Прошу не улыбаться, техсовет настоящий, по экономии труда. Для этого нужно знать подлинное положение дел на стройках. Кто его знает?

— Странный вопрос, Виктор Константинович, — усмехнулся Костромин. Он вынул из элегантного серебряного футляра красную расческу и провел ею по волосам. — Мы все, старые работники треста, хорошо знаем стройки. Что именно вас интересует?

— Меня интересует, сколько было простоев, какова их продолжительность, в чем причина. Только цифры, только факты.

Костромин развел руками:

— Таких данных у меня нет, да они и не нужны, и так все ясно.

— У вас, Федор Петрович, — обратился я к Мякишеву, — есть такие данные?

— Нет, мы никогда не задавались такой целью. Я согласен с Костром иным.

— У вас? — спросил я Синицына.

Он промолчал, снисходительно рассматривая меня.

— Выходит, таких данных нет ни у кого. Так? Но без них мы не можем установить причины, вызывающие простои, задержки в монтаже. Так, Иван Иванович?