Совещание шло как обычно. Сначала встал Быков и, запинаясь, заявил, что на стройку в смену нужно выделить тридцать самосвалов.

— Тридцать? — переспросил начальник главка.

Быков в нерешительности схватился руками за спасительные подтяжки.

— Да, тридцать, — хрипло подтвердил он.

Транспортное начальство, Иван Иванович, лысый, круглый человек, рассмеялся:

— Это значит — в сутки девяносто машин… Да вы знаете?! — Он гневно поднялся. — Мне что, все стройки Москвы закрыть? Так?

— Вы просите из какого расчета? — спросил Быкова начальник главка.

Быков молчал.

— У меня, извините, мало времени, — начальник главка посмотрел на часы.

— Из расчета — сделать котлован за три месяца, Сергей Платонович, — поднялся Ким.

Начальник главка посмотрел на меня.

— Подтверждаю. — Я положил на стол план разработки котлована и листок с расчетом.

Он придвинул к себе чертеж. Несколько минут рассматривал его, потом показал карандашом:

— А тут почему нельзя поставить еще один экскаватор?

У начальника главка был острый глаз, ничего не поделаешь. Действительно, у проспекта Калинина можно было поставить еще один экскаватор, но меня упросил Ким его не включать в расчет. При этом он тогда сослался на начальника главка: «Раз начальник главка сказал — думать, то разве нельзя создать себе небольшой резерв? А вдруг какая-нибудь поломка механизмов…»

Так уж всегда — если покривишь душой, обязательно попадешь в неловкое положение… Ну что ему сейчас ответить?

Снова поднялся Ким:

— Вы правы, Сергей Платонович, у проспекта нужно поставить еще экскаватор.

— Плохо! — громко сказал начальник главка. И для того чтобы было ясно, к кому это относится, он повторил: — Плохо, Виктор Константинович. Вот, даже прораб, занятый текущей работой, это сообразил.

Для ответа начальству, которое поймало тебя в просчете, существует «наигранный» вариант. Нужно изобразить на лице восхищение и сказать: «Вот спасибо, вы хорошо подсказали, сами-то мы не заметили». Ручаюсь, что из ста начальников девяносто или девяносто пять усмехнутся и больше тебя попрекать не будут. Но я промолчал, только посмотрел на Кима.

— Так вот, дадите еще экскаватор! — Начальник главка посмотрел на Козина.

— Слушаюсь. — Козин, вздыхая, что-то записал в блокнот.

— А вы, Иван Иванович, сто самосвалов в сутки.

— Но…

— Сто! «Но» будет потом, когда закончим котлован. Срок сокращен до двух месяцев.

Я доложил о пяти задачах, которые стоят перед строителями. Собственно говоря, уже о четырех, так как пятая — начало работ — осуществлена. Сказал, что главное сейчас продумать технологию и организацию труда.

— Нужно поконкретнее, — сухо прокомментировал начальник главка. — Как вы считаете? — спросил он у Кареева.

— По-моему, хорошо, — коротко ответил тот.

— Ну что ж… Только все же задач будет шесть. — И, отвечая на мой вопросительный взгляд, Сергей Платонович добавил: — Нужно форсировать подготовку к монтажу, к нам едут польские инженеры-монтажники.

— Монтажники? — рассмеялся Корень. — Да ведь только несколько дней как тут начали котлован.

— Да, монтажники… А как у вас с проектом?

Никогда раньше не слышал такого ловкого доклада.

У стены Корень поставил планшеты, на которых большими буквами, черными, красными, были выписаны наименования чертежей и сроки. Начал говорить — словно жонглировал. Мне вдруг показалось, что названия взлетели в воздух, а Корень все подбрасывал их. В воздухе как будто образовался большой круг, как у заправского жонглера в цирке.

Когда Корень закончил, он несколько секунд еще стоял посредине комнаты, как бы ожидая аплодисментов, потом подошел к столу и сел. Все молчали.

— А собственно говоря, когда будут выпущены чертежи? — робко спросил Померанцев, двигая по столу чернильницу.

Корень снова встал.

— Ладно! — вдруг сказал начальник главка. — Разберетесь вместе с ним, Виктор Константинович!

В комнате остались только Быков и Ким. Я взял какую-то папку, начал ее листать.

— Можно идти, Виктор Константинович? — спросил Ким. Он смотрел на меня ясными, невинными глазами, будто ничего не случилось, будто не он только что на совещании подвел меня.