— Я тут ни при чем, Сергей Платонович, тоже ищу, где солнце. Пусть лучше расскажет Владимир Яковлевич, он его спрятал.

— Слушаю! — начальник главка посмотрел на Быкова.

Быков как-то слинял, опустив большие руки, трудно молчал.

Сейчас его белая кепочка с длинным целлулоидным козырьком, желтая в оранжевую полоску рубашка, подтяжки с мудреными блестящими замками казались ненужными, бутафорскими.

Он вдохнул воздух.

— Сегодня… Э-э…

В центр нашего кружка вдруг гибко проскользнул Ким. Мягко и очень проникновенно он начал рассказывать.

Потом я анализировал рассказ Кима. Ничего особенного! Вот работает бульдозер, вот — экскаватор. Это здание ломают, это — оставляют. Пыли тут много, дыма много — зажгли обломки. Вот и все.

Ну что тут интересного? А все, и я в том числе, слушали, будто в первый раз увидели бульдозер, и вроде вообще эту машину нам доставили с другой планеты, а бульдозерист Миша, весь черный от пыли, только белые зубы блестят, не обычный бульдозерист, а особый, тоже сошедший с неба…

Первым опомнился Померанцев (может быть, потому что он стоял подальше и не смотрел в черные блестящие глаза Кима):

— Да что вы тут рассказываете?! Это мы все сами видим. Планы ваши расскажите!

— Планы? — Ким снисходительно улыбнулся. — Это уж не мое, не прорабское дело. Вот!.. — Он хотел показать на Быкова, но перевел палец на меня. — Планы вот Виктор Константинович расскажет.

Быков стоял, все так же опустив вниз длинные руки, ссутулившись. Я заметил, что, пока говорил Ким, он был спокоен, но сейчас снова тень прошла по его лицу.

— Планов пока еще нет, — хрипло сказал он.

— Почему? — строго спросил начальник главка.

— Э-э…

Быкова нужно было выручать.

— Я еще Быкову не передал чертежи, Сергей Платонович, — сказал я.

— Почему?

Чертежи я не получил от секретариата, но почему-то этого не сказал.

— Не успел.

Кареев бросил на меня быстрый взгляд, но промолчал, только усмехнулся.

— Плохо, — сказал мне начальник главка. — Плохо… Померанцев, вызовите на совещание проектировщиков; по механизмам кто там, Козин, кажется? Его вызовите и транспортное начальство. — Он посмотрел на Кареева, нехотя улыбнулся. — Вот Владимир Александрович нам тоже расскажет свои планы. Правда?

— Возражений нет.

Садясь в машину, начальник главка подозвал меня, сухо спросил:

— Выручил начальника СУ, все взял на себя?

— Понимаете, он…

— Говори прямо!

— Да.

— Выручил Кареева, не сказал, что он задержал чертежи?

— Да.

Начальник главка усмехнулся:

— Дипломат он у нас, правда, Померанцев?

— Несколько своеобразный дипломат, Сергей Платонович, — не совсем ясно ответил Померанцев.

Начальник главка посмотрел на площадку:

— Хорошо СУ начало. А ты своим делом занимаешься: думаешь, готовишься?

— Да.

— Это главное. Еще раз говорю: не влезай в мелочи. Готовься. — Он захлопнул двери. — До свидания.

Я подошел к Быкову. Он уже снова приобрел обычный бравый вид, руки за спиной.

— Все хорошо, Владимир Яковлевич. Начальник главка доволен вашим началом.

Глядя на Кима, Быков медленно сказал:

— Очень мне нравятся благородные люди, Ким. А тебе?

Ким улыбался.

Так пришло лето. Здравствуй, здравствуй, милое, долгожданное и все же всегда неожиданное лето! Робкий цвет яблонь, высаженных вдоль тротуаров, желтые цветы одуванчиков, простенькие, по-домашнему близкие, ласковые; обходительное солнце, словно заказчик при первой встрече, со строителями. И хотя одного из атрибутов лета — щебетания птиц — не слышно за грозным неумолимым гулом автомашин, все равно — да здравствует Лето! Кланяйтесь и умиляйтесь ему, ибо Его Величество Лето дарит вам дни радости и полной свободы.

Я останавливаюсь от удивления: как я, даже мысленно, мог сказать, «дни свободы», да еще «полной»? Когда это она была у строителей? Во всяком случае, не с моим начальником главка. Сегодня совещание, которое он приказал созвать.

Всю неделю Быков наращивал темпы. От маленьких деревянных домиков, от большого красного здания бывшей тюрьмы, от Тополиной улицы не осталось ничего. Только обломки да серовато-лиловый пепел покрывали площадку.

Котлован, который два дня назад начали копать, сейчас уже был глубиной в десять метров. То и дело ковши экскаваторов натыкались на какие-то трубы, не помеченные ни на одном чертеже, но из труб била вполне реальная вода. Представители подземной службы Москвы спускались в котлован, удивленно разводили руками и на всякий случай штрафовали начальника участка. А Ким приносил повестки мне, неизменно улыбаясь:

— Вот, Виктор Константинович, — говорил он, — великое дело — разделение труда, правда? Я буду копать, а вы отбиваться от штрафов. Хорошо?

Котлован подошел вплотную к конторе, она повисла прямо на откосе. Грозящая опасность, что контора съедет в котлован, несколько снизила накал военных действий между Еленой Ивановной и Быковым в связи с разделом помещений.

Быков соглашался, чтобы большой зал совещаний оставался нейтральным, он давал согласие только на одну комнату. Елена Ивановна, отстаивая наши интересы, требовала три, не менее.