– Владимир Михайлович. Всё-таки я не понимаю: человек взял и ни с того ни с сего помер в одночасье. Как это может быть, как это объяснить?

– Бывает, Иван Александрович. А медицина - увы!
– может объяснить далеко не всё. Если бы мы могли всё объяснить и разложить по полочкам, то, поверьте, могли бы предотвратить намного больше смертей.

Иван начал осознавать, что встреча с Хромовым ему ничего не даст. А с другой стороны, отсутствие результата - тоже результат.

"У меня же нет задания обязательно раскопать какую-нибудь нестыковку. Мы лишь должны подтвердить естественность смерти критика. Или опровергнуть", - подумал Иван.

– Хорошо, - зашёл он немного с другой стороны.
– А что вы сами по этому поводу думаете, Владимир Михайлович? Ну, ведь у вас могут быть соображения, которые вы не отметили в заключении.

Врач прищурился:

– А это имеет значение?

– Не знаю, - честно признался Максимов.
– Наверное, это будет иметь значение в том случае, если ваши мысли сильно отличаются от заключения, в противном...

– Понял, - Хромов поставил пустой бокал.
– Соображения есть. Не знаю только, поможет ли это вам. Дело в том, что обычная процедура вскрытия сопровождается обязательным взятием анализа крови, рентгеном, томограммой и так далее. Патологоанатом со скальпелем - это последний этап исследования. Я уже упоминал об отклонении по кислороду, но это несущественно. Интересно другое. Томограмма мозга показала, что в момент смерти мозг Торопова интенсивно работал, особенно участки, отвечающие за обработку визуальной информации и ассоциативное мышление. Это видно по остаточным следам нейроактивности мозга.

– Что это значит?

– Это значит, что Торопов в последние минуты перерабатывал какую-то визуальную информацию.

– Что-то увидел, испугался?
– насторожился Иван.

– Нет, совершенно не обязательно. Он умер не от испуга - то, что в народе иногда называют "разрыв сердца". У него сердце просто остановилось. А что он видел, о чём думал... Как бы вам это объяснить... Вот например: вы идёте по улице, проходите мимо витрины ювелирного магазина и вдруг по ассоциативной цепочке типа ювелирный магазин - украшения - кулон - жена - день рождения - подарок вы вспоминаете, что вам необходимо купить супруге сувенир к её юбилею. Совершенно стандартная ситуация. Но центры обработки визуальной информации тут работают синхронно с ассоциативным мышлением. Такие ассоциативные цепочки могут быть фантастически сложными и запутанными. Но это уже удел психоаналитиков, а не неврологов и тем более не патологоанатомов вроде меня.

– Психоаналитиков, - машинально повторил Иван и задумался.
– Но тогда что же он делал? Глядел в окно, говорил по смартфону, смотрел телевизор?..

– Да что угодно, - улыбнулся доктор.
– Я же сказал, что этот факт вряд ли вам поможет.

Хромов посмотрел на часы:

– Иван Александрович, извините - время. Если у вас больше нет ко мне вопросов, то разрешите откланяться.

– Последний вопрос, Владимир Михайлович. Томограмму можно посмотреть?

– Вы имеете в виду её расшифровку? Можно, но только по официальному запросу вашего сыскного бюро. Сами понимаете - без согласия родственников...

Врач расплатился с официантом, попрощался и вышел из кафе. Иван заказал себе чашечку кофе. По большому счёту Хромов не только не прояснил ситуацию, а наоборот - усложнил её. Появились новые данные, на которые непонятно, как реагировать и реагировать ли вообще.

Посидев еще минут десять, задумчиво помешивая ложечкой кофе, он набрал номер Тороповой:

– Альбина Романовна? Максимов, бюро "Омега". Мне бы хотелось с вами встретиться.

Среда, 7 июля, 13 часов 10 минут

Торопова жила в спальном районе города, рядом с огромной лесопарковой зоной. Иван прикинул, что доберётся туда быстрее на машине. Он вернулся к офису, сел в аппарат и помчался по полупустым улицам города, обгоняя скользящие по разогретому асфальту автобусы и машины.

Бортовой навигатор чётко вывел его к дому Тороповой. Иван припарковался - благо в квартале оказалось много свободных бесплатных стоянок - и направился к небоскрёбу, острые шпили которого уходили высоко в голубое небо. Над центральным входом светилась надпись "Резиденция "Стратосфера". Один из внешних лифтов остановился на его вызов. Иван вошёл в прозрачную колбу, которая быстро набрала приличный ход и плавно заскользила по магнитному жёлобу. Выходя на двадцать девятом этаже, детектив невольно обернулся на развернувшуюся величественную панораму города с птичьего полета. "Стратосфера" была одним из самых высоких жилых небоскрёбов Мегаполиса, и вид, открывавшийся отсюда, захватывал дух. Что уж говорить о смотровой площадке, расположенной на пятидесятом этаже на высоте двухсот пятидесяти метров!

Оказавшись внутри здания, Иван сориентировался и быстро нашёл нужную квартиру. Дверь открылась автоматически, после того как он назвал себя.

– Проходите в холл!
– раздался негромкий голос Тороповой.
– Я сейчас приду.

Максимов прошёл по коридору и очутился в огромной комнате, одна стена которой была полностью прозрачной. Сквозь затемнённое поляризованное стекло внизу виднелся лесной массив, извилистая река и вдалеке - белые, серые и бежевые кубики зданий города-сателлита. Весь пол комнаты покрывал белый длинноворсный ковёр. В торце стоял телевизор с внушительным экраном, а посередь - белые диван, два кресла и журнальный столик из белого мрамора с мелкими красными прожилками. В углу стояло ещё одно кресло, покрытое серым чехлом. На стене висела небольшая картина, изображавшая простой пейзаж: небольшая речушка, поросший травой и осокой берег и лес вдали на холме. Написан пейзаж был очень проникновенно и передавал немного грустное и щемящее ощущение уходящего лета.

– Извините.

В холл вошла вдова критика. Иван удивился произошедшей с ней переменой: перед ним была уставшая, пятидесятилетняя женщина. Он сначала не понял, в чём дело, но потом пригляделся. Торопова успела смыть всю косметику и была одета в простенькое домашнее платье. Для того чтобы выглядеть так, как она выглядела с утра у них в бюро, ей, похоже, требовался на подготовку не один час.

– Я ещё раз прошу меня простить за вторжение, - начал извиняться Максимов, но был прерван вдовой.