В комнате стояли два офисных стола, несколько железных шкафов для документов, маленький холодильник, два кресла, стулья, небольшой диванчик у стены и кадка с огромным - почти до потолка - фикусом. Соседний столик пустовал - напарник Ивана Сергей Гавриков на днях взял отпуск и отбыл в Грецию. Из горшка с фикусом торчала коктейльная соломинка, к которой скотчем Сергей приклеил бумажку с надписью жирным чёрным маркером: "Поливать 2 раза в неделю!!!".

Пиликнул монитор, извещая, что компьютер готов к работе. Иван достал из холодильника банку кока-колы и расположился за столом. Первые же запросы дали массу материала и ссылок. Иван вскрыл банку и углубился в чтение.

Торопов Борис Анатольевич, известнейший литературный критик и литературовед, специалист по литературе ХХ-ХХI веков, член многих литературных клубов, обладатель международных премий, участник симпозиумов и конференций... Много чего успел узнать Иван об этом человеке, прежде чем посмотрел на часы и, спохватившись, помчался к Голубицкому, на ходу надевая пиджак.

В приёмной по-прежнему было пусто - Нелли отсутствовала. Иван сунул голову в кабинет шефа:

– Семён Григорич, мне где подождать: в приёмной или...

– Подождать...
– донёсся ворчливый голос.
– Иди лучше встреть клиента внизу.

– Хорошо, а кто клиент?..

– ----------

– Торопова Альбина Романовна, - открывая дверь и пропуская даму вперёд, представил посетительницу Иван.

Голубицкий вскочил, быстрым шагом обогнул гигантский стол и немного манерно пожал протянутую ему ручку. Возраст Тороповой Иван никак не мог определить. Вдова критика обладала такой внешностью, что ей с одинаковыми успехом и натяжкой можно было дать и двадцать пять, и пятьдесят пять. Если ей двадцать пять - то она быстро поистрепалась и состарилась, а если пятьдесят пять - то очень даже неплохо выглядит. Её немного броская, но не кричащая одежда тоже не давала никаких подсказок. Однако в ушах сверкнули радугой изящные золотые серьги с небольшими бриллиантами.

После дежурных приветствий, соболезнований и ничего не значащих замечаний Голубицкий решил перейти к делу:

– Так что же привело вас, Альбина Романовна, в наше частное сыскное бюро? Какие тучи над вами сгустились?

Торопова полезла в сумочку, достала пачку сигарет и, не спрашивая разрешения, закурила. Иван встал и принёс с журнального столика дежурную пепельницу.

– Как вы знаете, мой муж скончался десятого июня. Двенадцатого я его похоронила. Было очень много народа, пришли известные люди - писатели, поэты, критики, режиссёры, я получила массу соболезнований из-за рубежа от коллег и друзей Бориса, потом поминки в ресторане. Я дала несколько интервью, в которых отмечала...

– Документы о смерти получили, наследство открыли?
– попытался вернуть разговор в деловое русло Голубицкий.

– Что?.. Ах, да-да, конечно. В этом плане всё нормально, наш семейный нотариус занимается этими вопросами, и, насколько мне известно, у него нет пока никаких трудностей с оформлением наследства...

– А что же вас тогда тревожит? Исчезли какие-то работы вашего супруга или нарушены его авторские права?

Голубицкий, невзирая на свою малопримечательную внешность - низкий рост, чрезмерная полнота, очки с большими диоптриями, больше похожие на толстые линзы увеличительного стекла, - умел строить беседу таким образом, что собеседник был вынужден следовать линии, которую выстраивал директор ЧСБ.

Торопова затушила сигарету в пепельнице и тут же закурила новую.

– Нет, ни то ни другое. Дело в том, что... я не уверена, что Борис умер от сердечного приступа.

– А что написано в медицинском заключении?

Женщина полезла в сумочку и достала сложенный вчетверо листок.

– Вот копия, возьмите.

Голубицкий развернул листок, быстро пробежал его глазами и передал Ивану:

– Причиной смерти указана "острая сердечная недостаточность". Что вас смущает, Альбина Романовна?

– Дело в том, что мой муж никогда не жаловался на сердце, занимался спортом, бегал по утрам... Раз в год обязательно проходил обследование. Он очень следил за своим здоровьем.

– Но... Альбина Романовна, - слегка замялся Голубицкий, - вашему супругу всё-таки было... семьдесят пять лет. Возраст, сами знаете, никого не молодит.

– Да, я это понимаю, но всё равно не верю, - твёрдо заявила Торопова.

– И... отчего же, по-вашему, умер Борис Анатольевич?
– вскинул брови директор.

– Не знаю. Если бы знала, то к вам не пришла.

– И что вы от нас ждёте?

– Я хочу, чтобы ваше бюро провело всестороннее и полное расследование причин смерти моего мужа.

Голубицкий откинулся на спинку кресла и сцепил руки на животе.

– Альбина Романовна, а вы уверены, что в случае проведения расследования, результаты окажутся отличными от выводов медиков? Что, если мы только подтвердим их вердикт?

– Если это будет аргументированно, то я соглашусь.

Голубицкий задумался. Торопова поняла это по-своему и достала из сумки толстый конверт: