Последняя фраза заученной молитвой скользнула по губам каждого в зале аудитории. Алекс в который уже раз за сегодняшнее утро оказался заложником собственных ощущений: всеобщее восхищение отозвалось болезненной резью в глазницах и мгновенной потерей ориентации. Мужчина опёрся на трость, потом присел на ступени. Закрыв глаза и подняв голову куда-то в сторону неба, Александр попытался продолжить лекцию

– - Тёмная Госпожа неизменно покидает женщину после зачатия. Старшая среди рашадов уходит, направив генетическую программу по нужному пути: ей больше неинтересно. Всё время беременности женщина одна. Мало того, она находится в недюжинной опасности.

Алекс увидел у слушателя флягу с водой и забрал. Плеснул жидкость на ладонь, размазал по лицу.

– - Наши города стоят на источниках великой подземной реки. Проблема в том, что без определенной обработки эти воды ядовиты. Раньше этим занимались аасимы, верные защитники; теперь - генераторы. Но, впрочем, даже после обеззараживания вода остаётся опасной для женщин на любом сроке беременности.

Задумчиво покачивая флягу, Алекс прошёл со ступеней к центру аудитории. Он перелил воду в стакан и принялся рассматривать прозрачную жидкость.

– - Оставалась опасной для женщин раньше. Жёлтый город и вовсе два раза становился на грань вымирания из этой и других проблем с водой. Жёлтый город стал нашей легендой: первая из потерь, первое опустевшее кольцо стен, первый камень в короне Бесплодной, утративший свою синеву. Сейчас, впрочем, ситуация с водой значительно улучшилась: умирает только одна из сорока...

Лектор наконец вернул флягу владельцу.

– - Отступая от темы, хочу отметить, что в недавней поездке в Пустыню наша экспедиция встречала такие фляги, закопанные под приметными камнями. Яссиры уверяли: их оставили прошлые караваны, чтобы эти два глотка воды могли кого-то спасти. Но многие ориентиры теряются после бури, или вода становится непригодной для питья. Впрочем, эти вопросы должны интересовать только ведущих караванов. Вернёмся к роли Бесплодной в обществе.

* * *

После лекции Алекс зашёл к себе и жадно выпил пару стаканов жидкости. Он услышал шорох занавесей на входе в тот момент, когда разжёвывал очередную таблетку.

– - Мои молитвы фармакодинамике и вашему научному отделу, милая Дария.

Дара сделала выводы из прошлого разговора и остановилась в трёх метрах от рашада. Таблетки подействовали, и Александер не знал, напряжённо или радостно молчала учёная.

Боль неспешно выползала прочь из глазниц, скатывалась по вискам и растворялась в окружающем мире.

– - Почему же не Бесплодной? Мне говорили, что рашады очень любят своих богов.

– - Рашады любят своих богов, конечно. Но молиться я буду на ваш отдел, Дария. Ты по делу? Представляешь, я даже следую учебному плану.

Александер усмехнулся: в прошлый раз эта женщина разрешила ему самому написать учебный план, и он его написал. В учебном плане были имена четырёх богов и ни слова кроме этого.

Дария ответила сдержанным смешком на упоминание учебного плана.

– - Ты стал брать больше препаратов после поездки в горы. Плохо себя чувствуешь?

– - Рашады всегда чувствуют себя плохо, милая. И на такие вопросы я хочу отвечать своему куратору из социальных служб, а не научному отделу.

Мужчина вместе со стулом развернулся и посмотрел на женщину. Дара до сих пор стояла в проёме входа, придерживая рукой занавесь из узких полос ткани. У неё были коротко остриженные тёмные волосы и - Алекс смутно помнил - вроде бы голубые глаза. Она носила не платье, а рубашку, свободные брюки и кожаные мокасины. На сгибе локтя Дария держала светлый шерстяной бурнус.

– - Так, милая Дара, ты хочешь мне что-то предложить? Я не собираюсь выходить на улицу, пока там светит солнце.

– - Тебе стоит сходить к источникам.

– - Ты пытаешься мне что-то навязывать, Дария?

– - Одевайся, я проведу тебя подземными коридорами.

Алекс согласился с выдвинутыми требованиями от того, что ему действительно давно было пора появиться в купальнях, а вовсе не от неожиданности.

#Сны о богах

Подземный зал впечатлял.

Над головой мерцало насыщенной голубизной силовое поле, струйками тянулось куда-то к центру помещения, гигантский бирюзовый столб погружался в воду и расплывался внутри пятнами. Этот свет не давал понимания масштабов помещения, не показывал очертаний берега, он освещал только себя и полсантиметра воды вокруг.

В иные дни поле настраивали так, что змеиные потёки цвета полуденного неба струились по каменным стенам, ныряли в воду, превращая всё подземное озеро в огромный светильник. Сегодня в темноте и шуме воды не видно даже собственных рук.