Тот снял трубку не сразу. Пока тянулись гудки, на край сделанной из молочного пакета кормушки, что висела за окном, села синица. Кирк рассеяно наблюдал, как она секунду покачалась, юрко сунула голову в прорезь, балансируя хвостом, и набрав в клюв зернышек упорхнула. Наконец Уолт ответил. На заднем фоне у него шипела яичница и играл старенький рок-н-ролл.

– Уолт, Анна... это была Анна... ты ее...
– простонал Кирк в трубку, - ты ее...
– попытался он продолжить, но осекся. Намокшая сигарета переломилась в дрожащей руке.

– Шальная девочка через два дня примчалась назад к папочке - невозмутимо отозвался старый наемник. Яичница зашипела громче. Видимо Уолт перевернул ее лопаткой.
– Он все равно отстегнул по полной как договаривались. Твоя доля на счету. Но пистолет побудет у меня, - спокойно продолжал Уолт - Пока не вспомнишь, что никакой Анны никогда не знал.

Кирк оперся спиной о стену. Они оба молчали, пока шипение в трубке не стало казаться Кирку белым шумом.

– Я стрелял в тебя?
– наконец спросил Кирк.

– Без обид, - отозвался Уолт.
– Я говорил, что Сирена опасна. Она знает, кого и как использовать. Самое простое было убить меня твоей рукой, а потом избавиться от тебя.

– Ты убил ее?

– Нет. Я стрелял вслепую. Она только и ждала, что я на нее посмотрю.

Они опять помолчали. К кормушке снова подлетела синица. Другая или та же самая, Кирк не мог сказать.

– И что теперь?
– он растер рукой мокрое лицо.

– Пандора кое-что выяснила про дела на острове. Поговорим, когда выйдешь, - сказал Уолт. Он выключил плиту. Шипение смолкло и рок-н-ролл на другом конце трубки заиграл громче.