– Сколько времени? – внезапно всполошилась сестра. – Мы с тобой не успеем приготовить ужин! – кинула она взгляд на часы, которые исправно показывали, что до ужина оставалось менее часа.

– Успеем, сестра, – подхватилась я, вскакивая с кровати, и увлекая за собой замешкавшуюся Паяль. – Карри из чечевицы готовится быстро. Чапатти тоже. Ну и еще придумаем что-нибудь, – тараторила я, чувствуя себя легко и свободно, словно долгий разговор с сестрой снял с моих плеч огромный и тяжёлый груз. Впрочем, так оно и было. Я не осознавала этого, привыкнув к давящей тяжести неизвестности того, что происходило в моей семье. К своему изгнанию. К своему, несмотря на незримую поддержку Арнава и Тери с Нанке, одиночеству. Потому что оторванный от корней человек – одинок…

Сейчас же, узнав, что с родными всё хорошо, и, получив надежду на прощение, я как будто расправила крылья – хотелось петь, летать. Кипучая жажда деятельности охватила меня, и я, весело напевая и подхихикивая над растерянной от моей чрезмерной живости Паяль, закружилась по кухне, поспешно доставая продукты и кухонную утварь.

Всё ладилось и спорилось, в четыре руки мы успели не только приготовить ужин, но и разбежаться по комнатам, чтобы освежиться перед приходом мужчин.

Арнав.

Звонок Амана застал меня по дороге домой. Чёрт! Как я мог забыть, что Кхуши просила меня забрать готовые приглашения на день рождения. Фирма, где был размещён заказ, находилась в получасе езды от того места, где я находился. Я расслабился – мне не было нужды торопиться. Но привычка планировать каждую минуту рабочего дня делала меня напряжённым, когда в график вклинивалось новое важное событие. Поэтому моей первой реакцией и было раздражение и недовольство. Растеряно хмыкнув, я развернул автомобиль, параллельно вбивая в навигатор новый адрес – подступало время пробок, а навигатор покажет наиболее свободный маршрут.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – выругался я во весь голос, с трудом успев поймать большую часть карточек, как назло решивших выпасть из незамеченного мною открытого конца пакета. С трудом, прижимая подбородком стопку открыток, я открыл переднюю дверь, плюхнув туда пойманные приглашения. Несколько спикировавших возле двери машины удачно упали на чистый участок земли, избежав притаившейся поодаль лужи. Я выдохнул и собрал открытки. Уже укладывая их в стопку, я невольно приоткрыл верхнее. Приглашение для семьи Гупта. Раздражённо, всё ещё злясь на родственников жены, я засунул приглашение среди других одинаковых карточек. Захлопнул пассажирскую дверь, обошёл машину и замер, распахнув свою дверь. Постояв несколько секунд, я неторопливо сел за руль, не спеша заводить машину. Мысль, пришедшая в голову, требовала воплощения. Немедленного, но обдуманного. Я прокрутил варианты, и довольно ухмыльнувшись, набрал номер Амана. Верный помощник ответил сразу.

– Аман, мне надо, чтобы ты сделал вот что… – я говорил недолго, так как Аман умел с полуслова понимать мои задумки, – … результат мне нужен в течение часа.

– Будет сделано, сэр, – спокойный уверенный голос заставил меня улыбнуться. Отлично. Примерно столько времени займёт дорога до Лакшми-Нагара. В запланированные сроки я добрался до старого, но еще крепкого домика тётушки Мадхумати. Припарковав автомобиль, я откинулся на спинку кресла, покручивая в руках пригласительную карточку. С минуты на минуту я ждал звонка. Впрочем, мне пришлось подождать ещё минут пятнадцать, прежде чем Аман отзвонился о состоявшейся сделке. Отлично. Пора. Хлопок двери разорвал тишину царившего в переулке сонного царства. Арнав Сингх Райзада вступал в бой. Я ухмыльнулся – это нельзя было назвать битвой. Разве что битвой игрушечного кораблика с вооружённым фрегатом. Мимолётно удивившись пришедшему в голову сравнению, я согнал с лица улыбку и коротко постучал, оповещая о своём приходе.

– Здравствуйте, – безлико поздоровался я с тётей Мадхумати и Гаримой, едва распахнулась знакомая хлипкая дверь бывшего дома Кхуши. – Как ваши дела? – не дождавшись ответа от растерявшихся женщин, я двинулся вперёд, и у них не было выбора, кроме как посторониться, пропуская меня в гостиную. Мой взгляд сам нашёл дверь в комнату Кхуши. Воспоминания нахлынули мощным потоком, вырисовывая перед глазами взбаламошную вздорную девчонку с косой, украшенной звякающими бубенчиками, в нелепом цветном шальвар-камизе. Девчонку, превратившуюся в прекрасную девушку, но уже тогда сведшую меня с ума. Безвозвратно. С высоты прожитого времени я ясно видел свои тогдашние чувства и удивлялся тому, что не смог распознать шепот сердца, замиравшего при её виде, растворявшего весь мир в свете её глаз – непокорных, сияющих, завораживающих.

– Добро пожаловать, сынок, – отвлекла меня Мадхумати, немного заискивающе глядя на меня. Судя по звукам, Гарима была отправлена на кухню готовить чай.

– Всё хорошо, тётя. И у меня, и у моей жены, – я строго посмотрел на Мадхумати, услышав недовольное фырканье.

– Как дела у дяди? – проявил я искреннее любопытство. Нет, отчёт больницы я изучил внимательно, убедившись в том, что дополнительное лечение либо же медикаменты не требуются, но уже прошло какое-то время после его возвращения, и я должен был знать, как протекает процесс выздоровления.

– Аре, Нандо Кишоор, ему лучше! – всплеснула тётка руками, обрадовавшись появившейся теме для разговора, не касающейся её племянницы. Вернувшаяся Гарима, предварительно поставив передо мной чашку чая, с охотой влилась в разговор, в котором я не принимал участие. Из их радостного щебетания я уловил, что Шаши стало лучше, но сейчас он спит, а то бы они непременно предложили мне лично убедиться в том, что он идёт на поправку. Кумушки так радостно переглядывались, при этом не задав ни одного вопроса про Кхуши, что я с трудом сдерживал желание послать к чёрту эту семейку с жёсткими принципами. Нет. Я сцепил зубы. Это вы зря. Зря обрадовались. Я вас построю вдоль и поперёк…