– Кхуши, через полчаса я жду тебя в комнате, – и, не заметив грустного и потухшего взгляда сестры, взбежал по лестнице, уговаривая себя не думать. Не думать!

Через сорок минут я напоминал себе зацикленный на одном действии механизм, наворачивая круги возле бассейна. Злости не было, ревность осела, растворившись морской пеной от схлынувшей волны на тёплом песке. Но хотелось – до дрожи в руках – подтвердить своё право на жену, почувствовать в своих руках её тело, снова увидеть обращённый на меня нежный, ласковый, радостный взгляд. Влюблённый?.. Тот, каким она меня сегодня встретила с работы, заставив сердце совершить невнятный кульбит в груди, а надежду на взаимность – расцвести пышным цветком. Какого чёрта она на меня так смотрит?! Любит ли она меня? Любила ли она Шьяма? И насколько сильна её любовь, даже если и случилось невозможное, и она полюбила меня?

Я прервал монотонное хождение по кругу, и, войдя в комнату, остановился около входной двери, нерешительно взявшись за ручку. Позвать Кхуши ещё раз? Мне не хотелось выдавать свою заинтересованность перед членами семьи, отрывая жену от обсуждения праздника Паяль.

– Как все было хорошо и правильно в Англии, – пробормотал я с сожалением, вспомнив, что всё время моей жены, после моего возвращения с работы, принадлежало мне. Воспоминания потянули за собой всё настойчивее формировавшееся желание отдельного дома для нас с Кхуши. – Чёрт знает что, – выругался я, взглянув на часы, – уже десять. Прошёл целый час!

Решившись, потянул на себя ручку двери, и тут же выпустил её, делая шаг назад, и принимая в свои объятия влетевшую в комнату жену.

– Ой! – Кхуши уцепилась за меня, приподнимая ногу, которой запнулась о невысокий порожек. – Арнав! – совершенно нелогично обвиняющим тоном вскрикнула жена.

– Да? – я ухмыльнулся, прижимая к себе попытавшуюся отстраниться девушку, скрывая вспыхнувшие радость и облегчение. – Тебе так не терпелось в мои объятия, что ты прямо с порога накинулась на меня? – я подтрунивал над ней, с радостью наблюдая за вспыхивающими в глазах эмоциями – протест, смущение, радость. Как же я любил её огонь…

Склонился к губам, собираясь воплотить терзавшее меня весь вечер желание, почти коснулся, но Кхуши оказалась проворнее, увернувшись от моих губ, позволив только скользнуть ими по её щеке. Упёрлась руками мне в грудь, насмешливо глядя в глаза, и произнесла ехидным тоном:

– Мой дорогой муж забыл, что у меня много дел? Я ещё не обрезала растения! Или вы хотите мне помочь в этом крайне увлекательном деле?

– Что за?! – от удивления я разжал руки, когда она сделала шаг назад и в сторону, явно собираясь выполнить своё обещание и заняться цветами.

– Стоп! – я поймал её запястье, и чуть дёрнув, развернул Кхуши к себе лицом, делая шаг вперёд и становясь к ней вплотную. Жар тела сквозь тонкую ткань и бунтарски прикушенная нижняя губа соблазняли так откровенно, что держать себя в руках и действовать моментально созревшему в голове плану становилось сложно. Но я держался.

– Кхуши… – я шептал ей прямо в ушко, лаская тёплым дыханием, – цветы подождут до завтра. Тшш… – прервал я попытавшуюся возразить жену, – у тебя два варианта – либо мы идём в душ, либо спать. Ну как спать… – я улыбнулся, чуть отстраняясь и погружая пальцы правой руки в волосы на затылке. Легонько помассировал. Улыбнулся, увидев, что, несмотря на возмущение, Кхуши прикрыла глаза, непроизвольно издав короткий стон удовольствия – я знал, что ей нравится. Только открыл рот, собираясь в подробностях разъяснить свои последующие действия, как в дверь осторожно постучали.

Кхуши рефлекторно отпрянула от меня, обеспокоенно глянув на дверь, и тут же прыснула со смеха, прошептав едва слышно, – Шантиван.

Я, скрипнув зубами, распахнул дверь, собираясь послать несвоевременного визитёра куда подальше, но Хари пракаш, обнаружившийся за дверью, опередил меня, поспешив сообщить цель своего визита:

– Ваша сестра просила вас спуститься на минуту в гостиную.

Слуга ретировался, а я растеряно застыл перед открытой дверью, гадая, что понадобилось сестре в такой поздний час. Мои размышления перебил лукавый голос жены.

– Арнав, я, пожалуй, воспользуюсь вашим советом, и приму душ. Перед сном. Одна.

Эта зараза разве что язык не показала, и, довольная, что смогла выпутаться из сплетаемой мной паутины чувственности, упорхнула в ванную комнату.

Спустя минут пятнадцать я возвращался в комнату, так и не поняв, что хотела сестра. Задав пару вопросов о Шиш Махале, она перевела тему на Лондон, пытаясь узнать подробности моей жизни с Кхуши, а под конец напрямую спросила, люблю ли я свою жену. Утомлённый загадками, я выпалил правду –очень люблю, и если бы не любил, то в жизни бы не женился на ней. Сестра качнула головой, и, попросив проводить себя в комнату, пожелала мне на её пороге спокойной ночи.

А я, отбросив мысли о необычном поведении сестры, и, списав всё на скачки гормонов во время беременности, с нетерпеливым предвкушением поспешил в нашу с Кхуши комнату.

– Что за?! – сколько раз я сегодня произнёс эти слова? Кхуши спала. Я подошёл ближе и ухмыльнулся – старательно делала вид, что спит. Ну-ну, Кхуши Кумари Гупта Сингх Райзада… поиграем?

В крови бегали искорки, зажигая желание, пока я, не отводя взгляда от тела жены, прикрытого невесомой алой сорочкой, раздевался, освобождаясь вместе с одеждой от налёта цивилизации. В каждом мужчине живёт зверь. Вопрос – какой… Создавалось ощущение, что обоняние обострилось, я чувствовал волнующий запах своей женщины, проникающий в ноздри, рождающий глухой рык. Возбуждение усиливалось, сгущаясь тянующим пах напряжением. Кхуши лежала на животе, обхватив подушку руками и уткнувшись в неё лицом, внезапно напомнив мне об эпизоде, случившемся в начале нашего брака. Тогда она не принадлежала мне, сейчас же – была моя. Я знал это.