Жаль, на столе нашлось немало вегетарианских блюд. Греческий салат, картофель с грибами, рис с овощами, не говоря уже о десертах. Ладно бы на этой бы лужайке паслись одни Милорадович и Костич - те своё отношение прояснили заранее. Но к ним присоединился и морально неустойчивый Панайотов, а ещё - Чечич. Последний - так и вовсе неожиданно, ведь недавно выглядел полностью лояльным.

С мутантской стороны за столом сидели только заместители первых лиц селения - Закусило да Вертизад. Оба вовсю налегали на яства, словно видели в торжественном ужине лишь повод хорошо подкрепиться. Но пан Щепаньски не сомневался: Пердуну и Прыщу они всё-всё доложат в мелких подробностях. И о том расскажут, что начальник экспедиции контролирует не всю свою экспедицию. Тьфу, кур-рва!

Постепенно гости насытились, и заместители хозяев - тоже. Наступило время поговорить. В этот момент инициативой разговора неожиданно завладел болгарин Панайотов. Парень откуда-то вытащил свой блокнот с предварительными записями о мутантских селениях здешнего ареала, в котором нашёл и сведения о Березани, пока довольно скудные.

– "Селение Березань, - зачитал Панайотов, - яркий образец мутантского сообщества приозёрного (приболотного) типа. Занятия жителей: охота, рыболовство, животноводство, приусадебное огородничество"...

– О, да!
– с гордостью вставил Закусило, поглаживая живот.
– В нашей Березани такие огороды - закачаешься! В самой Елани не сыскать таких огородов. Думали даже переносить столицу, к съестному поближе, но тамошний народ воспротивился. Привыкли они уже.

А Веселин Панайотов читал дальше:

– "Народные промыслы: деревянная скульптура, вышивка". Есть такое?

– О, да!
– закивал Закусило.
– Наша скульптура, она - самая деревянная. Прямо там, на рыночной площади стоит. Да вы мимо проходили. Придёт утро - так ещё увидите. А вышивка - тоже знатная. Угу, вышивают прямо у нас. В самой Елани так не вышивают, от нас везут.

– А кто, например, делает скульптуры?

– Кто? Так хотя бы Ванидло! Знатный скульптор. Как зачнёт плотничать, так у него одни скульптуры и получаются.

– А кто у вас вышивает?

– Так опять же Ванидло! Потом ещё этот, Западло...

– А где живут Ванидло и Западло? Как их найти?

– Так найти не мудрено. От ворот - прямо направо до самого пруда, там и Ванидло... А Западло тоже поблизости. Через дом от Кабысдохова племянника - и сразу за берёзой. Да здесь недалеко.

– А ещё говорят, у вас в Березани хорошо пляшут. Пляшут?

– Так э... пляшут. Мы, это, народ весёлый. Чего не сплясать?

– Здесь у меня в разделе "Народные праздники" записано: "Танец урожая". Знаете такой, да? Его когда танцуют?

– Э... "Танец урожая"-то? Ну, если какой урожай - так его и танцуют...

Молодец болгарин, не мог не признать профессор Щепаньски. Всё-таки исследовательский интерес - на первом месте. Только малейшая возможность - а он уже с блокнотиком. Даже в захолустной Березани, куда экспедиция и не предполагала забрести, Панайотов не ест, не спит, а готовится нарыть кучу ценного эмпирического материала. Достойно!

Но и мы оставлять это дело на самотёк тоже не станем. Какой ни молодец болгарин, а экспедиция - не его личная. Общая экспедиция.

– Йозеф! Пора бы подключиться, - моргнул пан Кшиштоф расторопному Грдличке.

Ещё миг - и предводитель чешских антропологов уже сидел по другую руку от толстяка Закусило. И с увлечением участвовал в обсуждении, словно сам его и затеял.

Что ж, подумалось пану профессору, теперь, после всех уточнений, что где есть и как куда пройти, Панайотов наверняка захочет задержаться в Березани, лично поглядеть на сульптуру, вышивку, танцы. И, пожалуй, можно ему это позволить. Но не одному, а в компании с чешским коллегой. А что: пусть привыкает работать в команде, чума болгарская.

6. Горан Бегич, этнокартограф

– Значит, заниматься ранеными придётся лично вам!
– с претензией на утверждение, но полувопросительным тоном пролепетал Погодин.

– Э... мне?
– с безнадёжностью во взоре отозвался Фабиан Шлик.
– Ну, как скажете. Но если эти раненые вам не совсем безразличны, лучше бы к ним пригласить врача. Не простого санитара.

– Здесь нет врача!
– отрезал Погодин, уставившись на Шлика. Только у Горана сложилось чёткое впечатление, что последние слова предназначены ему лично, а ничуть не германскому волонтёру.

Нет врача? Как бы не так! А сам-то господин Погодин? Когда оказывал Зорану первую помощь, на недостаток образования не жаловался. Говорил, всё дело в оборудовании. Говорил, в мутантский ареал надо ехать, а в Брянске никто не поможет. Ведь было такое?

И вот он, наконец, мутантский ареал, вот и больница с ценным оборудованием. За чем же теперь дело стало?

Эх, Погодин, Погодин! Разговаривая с Фабианом Шликом, лицемер из последних сил пытался перевесить на запуганного санитара свои врачебные обязанности, но - что-то в его логике никак не срасталось. Горан чем далее, тем яснее понимал: между медиками идёт циничный торг на тему "Кто останется крайним?", причём не Шлик эту торговлю затеял. Именно Погодин всеми правдами и неправдами пытается сбыть с рук два сильно просроченных едва операбельных тела.