Дед, копошившийся в это время в огороде, довольно крикнул в открытую дверь на крыльце:

– Слышь, Зойка, Семён опять свою отмудохал.

Дима сказал в сторону:

– Только бы солярку дать успел.

Паша недовольно рявкнул:

– Дед, чё ты орёшь на всю улицу?
– и тихо добавил как бы про себя.
– У людей горе, он орёт.

Потом сказал Диме:

– Ладно, не дуйся. Хорошо, я сегодня вечером ещё раз к Маринке зайду и Таньку позову.

Дима обрадовано улыбнулся.

По улице расползлась послеобеденная жара. Люди поуходили с огородов и даже, казалось, машины на шоссе попрятались в тень. Только гуси плескались в речке, не обращая ни на что никакого внимания. Да ещё привязанные к колышкам козы лежали на траве и осматривали мир своим почти трёхсотшестидесятиградусным взглядом.

На улицу вышла соседская девчонка Таня. В руках она держала книгу.

– Что читаешь?
– спросил Паша.

– Книгу.

Она подошла ближе.

– Вы тут чего?
– спросила.

– Да так.
– ответил Паша.

Таня посмотрела на гусей в речке.

– Может, в книгу сыграем?

Ребята оживились.

– Давай.
– сказал Паша.

– Говори страницу.

Паша назвал цифры и сказал:

– Хочу знать, что с ней будет.

Таня развернула книгу на названной странице, и ткнув с закрытыми глазами пальцем куда-то в бумагу прочла:

– ... лежала за сиденьем, в ложбинке, в свежих сгустках крови. Он долго стоял и смотрел на мертвую курицу.

Дима хохотнул:

– На Маринку, что ли? Давай теперь я...

– На Таньку свою.
– огрызнулся Паша.

– А хоть бы и на неё.
– весело сказал Дима и назвал цифры.
– Хочу знать: придёт?

Таня прочла:

– ...свел меня к бабьему месту, но я видел хуже, чем он, и купальщицы мне

представлялись расплывчатыми белесоватыми пятнышками.

Дима почесал затылок:

– Хрен поймешь. Теперь ты давай.
– сказал он Тане.

Таня закрыла книгу, глаза, произнесла вслух цифры.

– Куда я поеду с мамой?

И прочла:

– ...осанистые бабы в кокошниках тяжело поворачиваются из стороны в сторону под народную музыку.

Призадумалась.

Паша смотрел на то, как вышедший из дома на крыльцо дед споласкивал водой три огурца, вытирал их белым полотенцем с красной вышивкой, и разглядывал на солнце, как будто искал дырки или иные дефекты.

Дима ковырял найденной на траве веточкой в дорожной пыли. Он писал какое-то слово, а какое именно - забыл, потому что ему было не до него.

Таня сначала стояла в раздумьях, а потом пошла домой.

Мимо проехал грязный снизу и пыльный сверху УАЗик армейского цвета. За ним бежала собака, но не гавкала, а просто бежала как бы из желания бежать. Потом она перестала бежать, остановилась, подошла к речке, полакала воды, легла и смотрела на гусей. Потом закрыла глаза и, возможно, уснула. Потом проехали ярко-красные Жигули, собака встала и побежала за ними дальше.

Тётя Света, мама Тани, вышла помыть галоши. Она поливала их водой из пластиковой бутылки, тёрла тряпкой, смотрела на ребят и говорила:

– Жарко сегодня, да, ребята?

Они отвечали:

– Да, тёть Свет.

Тётя Света продолжала:

– Но к вечеру попрохладней обещали.

– Обещали.
– подтверждал один Дима.

И так несколько раз.

На той стороне Михайловна шла по воду, запинаясь о что-то на земле и потешно размахивая пустыми ведрами в воздухе.

Мужик напротив набирал из колодца воду. Набрав, отхлебнул из ведра и понёс его в дом.

Кукарекал петух.

Появилось большое облако на небе и заслонило солнце.

– Эй, ребятки, - позвал с крыльца дед.
– пошли, поможете трубу закрутить на кухне.

Вооружившись газовым ключом, дед что есть мочи налегал на большую гайку, соединяющую две трубы отопления. Паша и Дима держали одну из труб, ту, что ближе к газовому котлу, и смотрели, как дед работает.