Марина включила магнитофон и убавила громкость. Колонки шептали про мерцающую во тьме сигарету.

Кухня постепенно наполнялась бледным светом, таким же, какой был на Володиной могиле. На улице пошёл дождь, и весь свет куда-то исчез.

Марина включила люстру.

Паша проснулся и почувствовал неприятный железный привкус во рту. Он разомкнул глаза. Всё вокруг было поделено на крохотные квадратики и немного уползало влево.

Рядом с ним стояла табуретка, а возле неё Танька с тарелкой.

– Доброе утро, папа.
– сказала она, улыбнувшись.
– А я тебе бульончику вот тут вот.

Паша кивнул головой.

– Давай, ты похлебай немного, а потом таблетку выпьем, хорошо?
– она поцеловала его в лоб.

Паша был весь потный, лоб его был солёный.

– Тебе помочь?
– спросила Танька.

Паша замотал головой:

– Спасибо, Танюш.
– сказал чуть слышно.
– Я сам.

Он отвернул одеяло и приподнялся на локтях. Немного так полежал, свесил ноги, упёрся ладонями в диван и, поднатужившись, сел.

Прикрыл одеялом колени и начал есть.

– Ты сегодня идёшь?
– спросил Паша.

– Да.
– Танька ответила и покраснела.

– Что, с Лёшей этим?

Танька кивнула.

– Да ладно, ладно.
– ухмыляясь просипел Паша.
– Я ведь не против, что глаза опускаешь? Лёша, вроде, мальчишка неплохой.

Танька обрадовалась и хотела что-то сказать, но Паша её перебил:

– Ты лучше это, скажи, что с экзаменами? Готовишься?

– Ну конечно, пап.

– Когда там?

– Да десятого первый.

– Тёте Тане звонила?

– Ага.

– Смотри.
– Паша нахмурил брови и сделал притворно-грозное лицо.
– Чтоб поступила мне.

Танька посмеялась.

Паша оставил немного бульона на донышке, чтобы запить им таблетку.

– Дай-ка.
– сказал.

Танька протянула ему крохотную жёлтую капсулу.

– Покрышек-то натягали хоть?
– спросил.

Танька махнула рукой:

– Малыши столько притащили, что там целую египетскую пирамиду можно из них составить. Наверно больше, чем у вас будет.

Паша улыбнулся и замотал головой:

– Ну нет, Танюш, нашу пирамиду вам не переплюнуть, это точно. Мы тогда с Димой и пацанами такого чаду задали, что об этом, наверно, песню когда-нибудь напишут.

Они посмеялись.

Паша посмотрел в окно на двор и увидел красные маки.

– Помню, в детстве они были с меня ростом...

Он вздохнул.

– Танюш, прикати мне кресло, я в туалет съезжу.

– Давай я тебя отвезу?

– Нет, я сам.

Он немного помолчал и добавил:

– Ты это, знаешь что, у нас там вишня ещё есть?

– Да куча целая.

– Собери мне в тарелку немного, я поклюю.

Танька ушла в огрод, Паша поехал в туалет.

Спустя время они снова сидели в комнате и разговаривали. Паша ел вишню.

– Бурундуков целая куча развелась.
– сказала Танька.
– И бегают и бегают по забору, хоть из ружья стреляй!

– Не надо, ты их не трогай. Пусть себе бегают.

– Так они всю вишню сожрут.

– Ну и пусть. На здоровье. Ты ж покушала?

Танька махнула головой.

– И я тоже покушал. А остальное пусть они доедают. Знаешь что? Глянь там в интернете, что они любят ещё, кроме вишни?

– Подкармливать их что ли будешь?

Паша кивнул:

– А почему нет?

– Это как-то перебор, пап. От них и так житья никакого.

– Ну прямо уж вот так никакого?

– Да их реально много. Ты не замечаешь просто. Давай, я тебя на улицу как-нибудь часика на два вывезу - сам посмотришь.

Паша махнул рукой:

– Ладно, оставь.

За окном солнце заливало двор расплавленным золотом. Всё светилось. Ближе к сараю, как выстроенная к осмотру рота, стебелёк к стебельку, стояли подсолнухи, едва кивая жёлтыми головами.