– Это ж этот, ну, парнишка дурноватый.
– сказал он.
– Который на велике всё время. Сосед ведь твой.

Паша вгляделся в фотографию. Подошёл поближе. Потёр её рукой.

– Точно.
– сказал он.
– А я и не знал.

Они быстро обсыпали могилы, ещё раз помянули погребенных на этом месте мёртвых людей, а заодно и соседского покойника, вылили им и ему под кресты немного водки и оставили что-то поесть.

– Птичкам.
– как бы оправдываясь, никому сказал Дима.

Они пошли дальше.

– Куда мы?
– спросила Таня.

– К ребятам зайдём ещё.
– хмельно ответил Паша.

Они переходили из южной части кладбища в северную. Здесь было намного меньше могил, и росли высокие сосны, как будто прямо из песка. На соснах сидели вороны, иногда воробьи. С них падали какие-то веточки и шишки.

Паша пару раз споткнулся и выругался, Дима осторожно придержал его под локоть. Таня месила ногами грязь, представляя что это снег и надеясь услышать характерный скрип. Ещё она думала о Диме.

Налетел какой-то ветер и, отхлестав всех по щекам, быстро исчез. Он перебрался метров на пятьдесят вперёд и поднял там небольшую стену песка.

– А давай к Володе зайдём.
– неожиданно сказал Паша, резко обернувшись к Диме.

Дима пожал плечами.

– Ты как?
– спросил он у Тани.

– Сами смотрите.
– ответила.

– Пошли тогда.
– скомандовал Паша и повернул налево.

Володя умер от рака. Его похоронили два года назад, но могила выглядела на все тридцать, а то и пятьдесят лет. Старый, подёрнутый мхом и грязью гранит, чёрно-белая, чуть не прорисованная фотография, весь заросший высоченной травой могильный холм, на который можно было пригонять коров.

Ряд могил, среди которых находилась Володина, был обращён своими фотолицами на широкое, покуда не засеянное мёртвыми поле. На поле росла густая трава, кое-где уже пожухлая, но в основном всё ещё по-летнему сочно-зелёная.

Солнце закрыли тучи, и всё вокруг заполнил бледный свет. Этот свет отражался на могильных медальонах, и лица похороненных людей светились, словно энергосберегающие лампочки, ещё не набравшие мощь.

– Давно тут не был.
– сказал Дима.

Паша согласительно кивнул головой и Тане:

– Наливай, Тань. Помянем человека.

Таня протянула Паше стопку:

– Что-то Серёга сюда вообще не ходит.

– Да он и в больницу не ходил. Мы вот с ним - Паша кивнул на Диму.
– заходили, так Володя каждый раз про Серёгу интересовался. Жаловался... ну как, не жаловался, а говорил просто, что вот, мол, не приходит, не навещает и всё такое.

– Хороший был мужик.
– сказал грустно Дима.
– Быстро его эта дрянь съела.

– Да, быстро.
– согласился Паша.

Они ещё немного постояли. Выпили. Положили Володе под крест бутерброд, плеснули водки на блюдце. Стопки у Володи не было.

Паша и Дима пошатывались.

– Пойдём домой.
– решительно сказал Паша.
– К ребятам успеем ещё. В другой раз.

– Да, дома лучше посидим.
– кивнул головой Дима.

– Да.
– согласился Паша.
– Тань, сколько там?

Таня достала бутылку и потрясла содержимым. На дне было совсем немного.

– Разливай.

Они выпили и пошли домой. Пешком.

Дома Марина поставила им на стол старую закуску, достала бутылку водки и бутылку вина. Компания быстро разделилась на мужскую и женскую часть, и все разговоры происходили раздельно.

После нескольких рюмок Паша потух, и Дима на себе оттащил его в комнату и положил на диван. Танька смотрела мультфильмы по телевизору. Дима подмигнул ей.

– Ну ладно, - сказал он, войдя в кухню.
– вы сидите, а я пойду.

И ушёл.

– Танька!
– позвала Марина.

Танька показалась в дверном проёме.

– Как отец проснётся, отнесёшь ему куриного бульона.

Танька ушла в комнату.

– Знаешь, - сказала Таня, возвращаясь к прерванному разговору.
– мне кажется, шансов у меня нет.

За окном уползало к горизонту показавшееся из-за туч солнце. По двору бегали куры. Слишком рано начала облетать войлочная вишня.