Марго прищурилась, и я поняла по её нетерпению, что это было важно.

— Ну… — неуверенно протянула я. Рассказывать о разговоре после дня рождения Аниты, когда я чуть не попалась на удочку Питера, мне не хотелось. — Было дело. Как ты сама понимаешь, я послала его на все буквы алфавита и запретила поднимать эту тему. Да, Питер дал мне подобие выбора, но меня это не волнует. Я не собираюсь становиться монстром, о чём ему и сообщила.

— Это-то понятно… Эх, был бы у меня такой выбор! — мечтательно вздохнула Марго, продолжая стоять возле окна и сверлить взглядом то меня, то улицу. — Увы, в моё время не спрашивали, хочу я быть вампиром или нет. «Ночными охотниками» становились часто, хотя умирали ещё чаще и быстрее.

— От чего же?

Я заинтересованно повернулась к Марго, но вспомнила, что собиралась приготовить курицу с картофелем, и снова вернулась к прерванному занятию, одновременно с кулинарией слушая занимательный рассказ вампирши.

— Умереть можно от многого! Конечно, нам сложнее такое провернуть, но сути это не меняет. Многие молодые вампиры убивали друг друга в драках (характер у новеньких тот ещё), а люди придумали серебряные колы и, когда достаточно поумнели и стали цивилизованными, самое страшное — Гильдию охотников и их «дочернее предприятие», Инквизицию! Из ста новообращённых обычно выживало не более десятка, или вообще никого не оставалось. Лично я считаю Адом старую добрую Францию, где убивали не только настоящих «ночных охотников», но и тысячи невинных людей. Ещё до резни в поместье охотников меня занесло туда, когда я спасалась от кое-кого из старых врагов. Хорошо, что в то время я не сунулась в Париж, где по обвинению в колдовстве отправляли на костёр даже за неосторожно сказанное слово. Вот это действительно ужасно. Оторвавшись от погони, я быстро убралась из этой проклятой страны и старалась обходить её до тех пор, пока там не стало относительно безопасно.

— Ага, вплоть до шестнадцатого века, когда ты устроила месть Гильдии. Умное решение, ничего не скажешь, — пробурчала я больше себе под нос, чем для вампирши, поэтому Марго проигнорировала мои слова, хоть и одарила тяжёлым взглядом исподлобья. Ну да, я снова начала её злить.

— Время шло. Я становилась старше, безрассуднее, и, наконец, наступил момент, когда меня перестали пугать попытки охотников уничтожить угрозу, которой давно не было, как и многих из мне подобных, — продолжила Маргарита с горечью в голосе.

— Ты многих пережила, не так ли?

— Есть такое… К тому же, век вампиров долог. Если сближаться с людьми, однажды неизменно наступает час их смерти. И ты можешь только стоять и смотреть, как угасают твои друзья, потому что помочь им ты не сумеешь.

— А превратить? Я думала, вы так и поступаете.

— И навлечь на них гнев Маркула? Чтобы они всю свою бессмертную жизнь прятались по лесам, опасаясь быть убитыми? Нет… Это слишком жестоко и несправедливо.

— Вот так? Значит, благородство в вас ещё осталось? Что ж, согласна, идея с превращением не очень, — кивнула я после некоторого раздумья. — А разве в исключительных случаях вам не разрешается?..

— Нет, нам ни в коем случае нельзя обращать людей, — категорично ответила Марго. — За такое нас могут уничтожить без суда и следствия, это указ Дженис Маркула.

Я втайне порадовалась, что у вампиров хватило ума ввести подобный запрет. Правда, в душе шевельнулась тень подозрения.

— Если это будет расцениваться как преступление и караться смертью, то зачем Питер соловьём заливался и предлагал мне провести с ним вечность?

Видимо, не только меня волновал этот вопрос, судя по тому, как напряглись плечи Марго, а сама вампирша переступила с ноги на ногу перед ответом.

— Я не знаю, почему он сделал тебе такое предложение. И не хочу узнавать, потому что уверена, что ты лучше умрёшь страшной смертью, чем согласишься стать вампиром.

— Само собой, — кивнула я, после чего занялась экзекуцией над курицей.

Марго улыбнулась, на миг превращаясь из мраморной статуи в простую девушку, которой не хватало солнечного света. В уголках глаз и губ появились небольшие морщинки, делавшие безупречную кожу чуть более человеческой. Даже глаза уже не сияли драгоценными камнями, а будто спрятались в тени. Я в открытую изучала Марго и гадала, почему та до сих пор оставалась одинокой. После событий в Париже прошло без малого 400 лет, достаточно для того, чтобы создать новую семью или хотя бы обзавестись кланом наподобие Кроссманов, Морганов или даже Маркула. Тем не менее, рядом с вампиршей по-прежнему никого не было — ни врагов, ни поклонников, ни людей, ни вампиров. Неужели она и правда любила Питера, а потому не соглашалась выбрать кого-то ещё?..

— Можно личный вопрос?

— Запросто! — отозвалась Марго, с готовностью меняя тему. По всей видимости, её начал угнетать наш разговор об отношениях между Гильдией и вампирами. Как бы не так. Я ещё не всё узнала и не отомстила после вчерашних издевательств над моей память.

— Между прочим, хватит мучить курицу. Если ты не против, я займусь соусом. Похоже, по части готовки я лучше тебя.

Я и правда не особо блистала в кулинарии, поэтому уступила вампирше своё место у раковины и пристроилась на подоконнике. Ощущение, что «пост сдал — пост принял», не покидало меня ни на минуту. О чём бы ни говорила Марго по телефону, я ждала неприятностей.

— Почему ты до сих пор одна?

— Это и есть твой личный вопрос? — Марго нахмурилась и от души хлопнула дверцей шкафчика, откуда секундой раньше достала глубокую миску для соуса. Внутри что-то звякнуло и жалобно щёлкнуло. Я искренне надеялась, что ничего не разбилось и не сломалось. Этому дому и так хватало разрушений по моей вине.

— Я почти ничего о тебе не знаю. Извини, что сую нос в твою жизнь, но мы всё-таки живём под одной крышей. Я бы спросила в Гильдии, только зачем мне это делать? По идее, о твоём присутствии в Стоунбридже не должен знать никто из охотников. Думаю, ты сама это понимаешь не хуже меня.