– Морской жемчуг...
– говорил заплетающимся языком Зеницын, когда мы вышли в пустыню, на которую уже опускалась ночь.
– Сейчас, когда в мире осталось так мало... этих... как их... морей - во!
– эта драгоценность особо ценится! Здесь, на дне, до сих пор можно найти скелеты ныряльщиков за жемчугом.

– Да ладно!

– Угу! Эти бесстрашные люди добывали его. Прям вот тут... Спускались на дно моря без хитроумных приспособлений ученых Зэм. На поверхность возвращались не все... и жемчужины, добытые ими, так и остались с ними...

Ночью в пустыне становилось очень холодно, да и в темноте не было видно ни зги. Но нас, уже хорошенько поддатых, это нисколько не смущало. К тому же вскоре мы забыли, зачем собственно шли, и теперь просто восхищались пейзажами, которые на трезвую голову и при дневном свете казались мне невзрачными и унылыми. Под парами алкоголя даже темнота выглядела восхитительно.

– Мертвое море... красиво звучит, правда, товарищ?
– сказал Зеницын, по-отечески обняв меня за плечи и уставившись в черную пелену перед нами, в которой смутно угадывались очертания окаменевших кораллов.
– Пропитанная солью пустыня, образовавшаяся на дне высохшего моря, иначе называться и не может. Жизнь здесь нелегка - суровый климат и агрессивные обитатели отобьют любое желание узнать эту местность поближе...

– Не-не-не... не отобьют...
– возразил я.

– Не отобьют?
– удивленно переспросил капитан и вдруг пожал мне руку.
– Похвально, похвально...

По пустыне мы шатались долго, восхваляли Империю и пугали местную живность. В какой-то момент я обнаружил себя в обнимку с гигантскими костями, которые мы с Зеницыным куда-то упрямо тащили. Объяснение этому факту я вспомнить не мог, поэтому спросил у капитана прямо:

– Что это?

– Голова кистеперой рыбы!

– И куда мы ее несем?

– В санаторий! Вернусь на корабль, украшу ей капитанский мостик, весь имперский флот до последнего ботика обзавидуется. Рассказывают, что у капитана "Незеба" в рубке тоже висела голова кистеперой рыбины, но однажды по пьяни в нее табуреткой запустили - так она возьми и расколись! Из гипса оказалась! Каналья этот капитан! А я настоящую раздобыл.

– Вот это образина...

– Ага. Мы с тобой первые разумные существа на аллодах, которые так близко ее видят. Это точно.

Дальше память снова выключилась и судьба головы кистеперой рыбы так и осталась для меня загадкой, равно как и то, как мы с Зеницыным добрались до санатория. Проснулся я в своей кровати, с раскладывающейся головой и дикой жаждой.

– Ты серьезно где-то надрался без меня?
– было первое, что я услышал.

– У тебя теперь традиция - каждое утро заваливаться ко мне в номер?
– проворчал я, разыскивая глазами графин с водой.
– Ты не блондинка с пышной грудью, так что оставь это дело, Орел.

– Утро?
– усмехнулся Кузьма.
– Уже обед закончился, алкоголик! Поднимайся, у нас созрел план...

Глава 23. Белая смерть

– Ну и что вы тут нарешали?
– я устало плюхнулся на лавку в уютной беседке, сплошь увитой плющом, и приложился к бутылке с минеральной водой. Голова дико трещала после вчерашней попойки.

– Смотри!
– Кузьма с готовностью развернул где-то добытую карту Мертвого моря.
– Вот здесь, к югу, тот самый Баладурский порт, который изучают археологи. Корнилин советовал нам туда наведаться.

– Ну и что?

– Как что? А вдруг это есть то самое... ну... из-за чего мы здесь!
– сказал Лоб.

– Не зря же директор санатория упомянул это место, мы должны там все разузнать!
– добавил Кузьма и выжидательно уставился на меня.

Я наморщил лоб, пытаясь собрать в кучу расползающиеся мысли.

– Откуда карта?

– Из местной библиотеки...

– Тебя Миша своим посохом по голове сильно огрел, да?
– спросил я и одним глотком допил всю воду из бутылки. Надо бы сходить до буфета и взять еще одну, потому что в горле было суше, чем в пустыне за куполом.