– Конечно. А как насчет Лески? Все волнуются, жив ли он?
– не по уставу задал вопрос Птах.

Хороший офицер Анлиль Птах, и хороший человек. Плохие и хорошие люди бывают в любом народе, качества души не зависят от расы, рода, национальности. Ладмир приказал:

– Передайте всем, чтобы не переживали, а занимались своими делами. Лески жив. Объявляю готовность к эвакуации номер один.

– Так точно!
– с облегчением отрапортовал Птах.

Ладмир знал, подчиненные решат, будто советник Лески отсутствует по служебным делам, известным только главе Совета.

За Птахом закрылась дверь. Ладмир опустился в глубокое кресло и продолжил прерванные раздумья. Он вспомнил, как в конце Третьей Локальной войны Лески попал в Светлый совет. Вначале Ладмир был против его кандидатуры, не верил, что этот педант и чистюля достойно сражался на фронте, и подвигам его не доверял. Достаточно было взглянуть на новоявленного генерала, протирающего салфеткой каждый предмет вокруг себя.

В юго-восточных степях, где служил Берг Лески, случалась лихорадка, боясь заразиться, он дезинфицировал все: тарелки, мебель, письменные принадлежности. Ладмиру хотелось спросить, обеззараживает ли Лески так же тщательно личное оружие, вдруг и на нем поселились микробы, но вопрос отпал сам собой, когда, присмотревшись к генералу внимательнее, глава Совета понял, что Лески вряд ли вытаскивает оружие из кобуры и вряд ли умеет стрелять. Ладмир был уверен - тот, кто трясется за свою жизнь, не одерживает побед. Что-то с победами Лески было не чисто, но вот что именно?

Лески освободил от атлантов целую область, они оставили ее почти без боя, словно само имя нового командующего внушило им страх. Большая территория почти без жертв перешла в руки Совета, конечно же, это радовало. Военные выдвинули Лески в Светлый Совет. Отказать им Ладмир не мог, война еще не закончилась, и армия имела решающий голос.

Лески вошел в Совет. Постепенно негативное впечатление стерлось. Он прекрасно вписался в новую обстановку, появлялся именно там, где был нужен, и всегда умел оказать Ладмиру помощь чуть раньше, чем тот успевал о ней попросить. Прежнее чистоплюйство как-то быстро преобразилось в подтянутость, выглаженную белую рубашку, сверкающие ботинки и безупречный пиджак, на лацкане которого сияла 12-конечная звезда члена Совета. В безукоризненной выправке нового советника Ладмиру виделась армия прежних времен, когда не было магии, и победы одерживались силой оружия и строевой дисциплиной. Порядок и дисциплина - на этих ностальгических нотах и сыграл Лески, когда сказал, что парные маги слишком сильны.

– В их отрядах, как известно, большинство эльфы, а эльфы непредсказуемы! Сейчас они поддерживают вас, а завтра могут изменить Совету и пойти за кем-то из своих лидеров. К тому же, эльфы своенравны. Они по природе своей не солдаты, армия их не исправила.

– Неправда. Я воевал вместе с эльфами, они хорошие бойцы.

Лески наклонил голову:

– Простите, я неверно выразился. Я не хотел обидеть ваших фронтовых друзей, я хотел сказать, что эльфы не всегда исполняют приказы. Они все в той или иной степени маги, а магам нельзя доверять. Сейчас в их руках собрана слишком большая мощь.

Ладмир ничего не ответил. Боевые маги к концу войны представляли грозную силу. Все знали, что они пробивают магический щит атлантских жрецов и обеспечивают войскам наступление. Такая сила хороша, когда имеешь над ней полный контроль... Ладмир колебался. Как раз в это время злой рок подкинул ему аргумент, который перевесил чашу весов.

Война откатилась к границам Атлантии. По данным разведки в районе, где шли боевые действия, находилась одна из секретных лабораторий жрецов. Та, где занимались генным превращением или, как говорили в народе, созданием монстров. Ладмир приказал захватить лабораторию и взять жрецов живыми. Он лично приехал в штаб Южной армии. Формально - для того, чтобы отметить удачное наступление, а фактически, как знали немногие, чтобы допросить жрецов и увидеть плоды их страшного труда. Но операция завершилась провалом, в руки Ладмиру попали лишь изуродованные жертвы экспериментов.

– Где жрецы?
– негодовал Ладмир.

Генерал Стахов нерешительно пожевал губами и вымолвил:

– В море.

– То есть как, в море?

Ладмир зашипел себе под нос проклятия такой древности, что Стахов содрогнулся, хотя не понял их смысла. Глядя в одну точку, генерал произнес:

– Виноват, не уследил. Маги погорячились... мои ребята не успели их остановить.

– Мать твою! Да что, эти жрецы, утопились, что ли?

– Моя мать ни в чем не виновата, господин Коляда, она штатская, ее там не было, - оправдывался Стахов, - а жрецов утопили боевые маги. Их, в общем-то, можно понять...

Стахов смутился.

– Маги с боем отбили лабораторию, понесли потери. Ворвались внутрь, там горы изрезанных трупов. Прошли внутрь скалы, миновали атлантские хитрости, типа срывающихся блоков и летящего огня. Сражались. Думали, найдут монстров, а там, на полу, лежат маленькие существа закрытые грязной рогожей и хнычут. Бойцы рогожу сорвали, а под ней мальчишки лежат, только они уже не люди. Все тела в темной чешуе и из позвонков острые шипы растут. Вдоль тощих ног извиваются хвосты. И зубы у них острые на слишком больших челюстях. Да вы их сами увидите! Тех, что выжили, мы доставили в штаб. Так вот, лежат они на полу и плачут. Маги будто с цепи сорвались, видно, нервы у них сдали совсем. А тут, как назло, жрецы начали кидаться огненными шарами и попытались сбежать из пещеры через тайный ход. Маги догнали их на уступе скалы, снаружи. Там у них что-то вроде дуэли произошло и маги, того, победили, а потом приказали жрецам броситься в море. Те противостоять не могли, кинулись вниз с обрыва. Все. Мои орлы хотели помешать, но не успели.

– Не успели или не захотели?
– сощурился Коляда.

Генерал смущенно пробормотал:

– Господин Коляда, боевые маги неуправляемы, мои люди не могли их остановить.

Ладмир почувствовал, как затылок наливается свинцом, и кровь стучит в висках. Если бы он сейчас мог дать волю эмоциям, ну, хотя бы заорать и покрыть всех вокруг матом, наверное, стало бы легче. Но времена подобных вольностей давно прошли.

– Где эти маги?
– спросил он.

– Улетели. У них свое начальство и базы свои, он нам не подчиняются.