– Ерунда! Такого не может быть, - подал голос Максим.
– Вы ведь тогда победили. Третья Локальная закончилась нашей победой. Как же могли атланты?..

– Окончательных побед не бывает!
– назидательно заметил Риндэйл.
– Недооценивать врага глупо. Парные маги представляли опасность для дальнейших планов жрецов, вот они и решили покончить с нами.

Риндэйл залпом осушил рюмку и выдохнул:

– Мы тогда были огромной силой!

Максим промолчал. Магию он недолюбливал, но сейчас в его душе ничто не протестовало против того, что маги были крутыми, круче всех обычных вояк. Больше таких магов нет, а человеческое оружие осталось, его нельзя дисквалифицировать, а если с ним что-то случится, его заменят, выкуют заново, и оно будет как прежде служить бойцам. А это значит, что пушка сильнее магии! Жаль только, что так думают только те, кто магией не владеет. Прошли времена легендарного оружия предков. О том оружии Максим имел весьма смутное представление, читал кое-что в учебниках. Туманный и сложный материал, но Максим понял одно - могучее было оружие, все сметало на своем пути, сильнее его была только какая-то особая бомба, но на нее еще в далекие времена наложили запрет. Теперь технологии прошлого канули в лету, говорят, что в них нет особой нужды, потому что любое оружие, о котором узнают маги можно заблокировать, а то и вовсе обернуть против его же хозяев. Вот если бы можно было сохранить оружие в полном секрете...

Риндэйл продолжал:

– Ильдор сказал, что после дисквалификации мы с тобой остались единственной выжившей парой. Это не входило в планы атлантов, потому что, если оба мага выжили, они со временем смогут восстановить утраченные способности.

– Это правда?!
– Кир зло сощурил глаза.
– Тогда почему ты молчал, почему сбежал, прервав со мной любое общение? Трус! Мы же могли восстановить магию, могли... Я бы не гнил сейчас в "Золотом Драконе".

Максиму показалось, что Кир бросится на товарища с кулаками, но Риндэйл остался невозмутим, словно и не слышал оскорбления. Он спокойно выпил вторую рюмку "Лесного бальзама" и сказал:

– Ты недооцениваешь противника! Ильдор предупредил, что нас не оставят в покое, за нами будут следить, и если мы окажемся вместе, одного из нас непременно убьют. Тогда я, признаться, не очень ему поверил. Но через пару дней Ильдора убили: побоялись, что он может многое рассказать. Тогда я решил сбежать.

Риндэйл провел в воздухе рукой будто протирая стекло, глаза его блеснули, взгляд изменился, став напряженнее, пристальнее. Воздух в комнате словно чуть завибрировал, Максим понял, что начинается магия. Риндэйл вспоминал. По его воле картины прошлого поплыли перед Максимом и Киром, дополняя рассказ.

Стояла чудная золотая осень. Ветви лещины и низкорослых рябин свисали над горной дорогой. Опавшие листья лежали ковром. Старый, видавший виды монор несся по серпантину. Риндэйлу хотелось как можно быстрее убраться из города. Уехать от правых и виноватых, от тех, кто знал правду и тех, кто ее не знал. Потому что даже крохотная доля той страшной правды могла стать поводом для убийства людей. Всего несколько часов назад Риндэйл узнал, что не стало еще один из оставшихся парных магов. Велимир покончил с собой, не перенеся смерти жены. Кто будет следующим, не трудно было бы догадаться, но Риндэйл и представить не мог, что все случится так быстро.

Крутой поворот, он нажал тормоз, но педаль ушла вниз, не встретив сопротивления. Сработал чей-то продуманный план, тормозной шланг надрезали очень искусно, тормозная жидкость вытекала медленно, капля за каплей.

Побелевшими пальцами Риндэйл вывернул руль, пытаясь вписаться в поворот, но опавшие осенние листья предательски заскользили под колесами. Занос. Машину неумолимо несло к обрыву. Собрав остатки сохранившиеся магических сил, Риндэйл попытался остановить колеса или хотя бы создать для них трение, подобное тому, как если бы на дорогу внезапно высыпали гравий. Он ясно представил слой гравия, шершавый, угловатый, колючий, цепляющийся за покрышки. Могло получиться! Но для успеха маг должен верить в то, что творит, он должен слиться со своим замыслом, а в голове Риндейла предательски крутилась мысль: "Все кончено! Парных магов не существует. Друзья умерли. Я иду вслед за ними".

Машина полетела в пропасть. Яркими пятнами пронеслись кусты, деревья, камни, трава, потом все померкло.

– Выжить после такой аварии! Тебе повезло.

– Меня спас Альвердо ан-Нирэ.

– Альвердо?
– Кир даже присвистнул.
– Он же сволочь первостатейная.

– Он великий маг и один из немногих, кому я верю! Он следил за судьбой оставшихся в живых магов. Приехал то ли в больницу, то ли в морг, из кусков срастил кости, восстановил мышцы и сухожилия. Он потратил на меня массу сил, а когда я открыл глаза, сказал, что бегство еще никого не спасало. От судьбы не уйдешь! Если хочешь жить, - сказал он, - надо бороться. Если мы отступим, атланты погубят Континент. Вот так все сложилось. Теперь ты понял, почему я с тобой не общался?

Кир не ответил. Выпили молча, слушая, как по крышам барабанит нескончаемый дождь.

– Парни, - осторожно спросил Максим, - а что с вами сделали, что это за дисквалификация такая? Я о таком никогда не слышал.

Кир усмехается:

– Оно и понятно. О таких вещах по видеотранслятору не рассказывают, о них стараются забыть. Нас тогда предали.

Война закончилась, объединенные силы праздновали победу. Личный состав частей, стоящих вблизи столицы, прибыл на Круглую площадь. Тогда она еще не называлась площадью Согласия, в ту пору соглашаться с атлантами никто не собирался. Их только что победили, чтобы навсегда уничтожить зверские культы жрецов. Дворца Светлого Совета на площади еще тоже не было, его построили спустя десять лет. В те времена Круглую площадь украшало старинное здание с массивным кубическим низом, над которым парила высокая крыша в форме позолоченной луковицы. Ее острие когда-то венчал древний символ, но позже от него осталась одна золоченая палочка, устремленная в небо. В здании находился музей древностей. Кроме историков мало кто знал об истинном назначении старинного сооружения. Других таких на Континенте не осталось.

Народ праздновал победу. На площади раздавали бесплатную выпивку, на длинных, наспех сколоченных столах выставили нехитрые закуски. Ближе к вечеру по периметру площади зажгли огни в память о тех, кто погиб на войне. Началось настоящее празднество, с речами, поздравлениями и пышным фейерверком. Благодаря магам-пиротехникам, всполохи надолго повисали в воздухе, образуя диковинные картины баталий и мирной жизни. Пехоту, застывшую в последнем броске к атлантскому конусу, сменили девушки, собирающие фрукты в саду, а в заключение в небе раскинулись бескрайние поля с желтыми колосьями нив, как окончательный триумф победы и созидательного труда.