Маг распахнул зеркальную дверцу шкафа.

– Это все, что могу тебе предложить.

На вешалке сиротливо болтался длинный махровый халат, внизу стояли мягкие шлепанцы неопределенного размера.

– Извини, гостей у меня почти не бывает, - чуть смущенно заметил он, и указал на незаметную дверь в стене.
– Там ванная комната. Все необходимое найдешь внутри.

Сирин с интересом оглядывалась по сторонам и согласно кивала магу, она напоминала себе старинную статуэтку с качающейся головой, тронь пальцев, и голова закачается. Мурзик молча принюхивался к новым запахам. Альвердо церемонно пожелал гостям доброй ночи и удалился. Сирин обернулась к кровати, и тут обнаружила, что одна ее половина уже занята. Не дожидаясь особого приглашения, Мурзик залез под балдахин и, уютно устроившись на одеяле, заснул крепким сном.

– Нахал!
– обругала его Сирин, но трогать бедного больного котика конечно не стала.

Наспех помывшись, она присоединилась к нему, заняв оставшуюся половину широкого ложа. Ее поразили хрустящие светло-голубые простыни, мягчайшая подушка, будто созданная специально для ее головы, и матрац, мгновенно принявший контуры тела. Плюс к тому, подействовал успокаивающий морс, и она заснула крепким сном без сновидений.

Звездный свет играл в стеклянном фонаре, венчавшем дом мага. Весь третий этаж был отведен под мастерскую, в нее вела узкая винтовая лестница без освещения. Гостям нечего делать в таком месте, а хозяин не нуждался в свете, он умел видеть и не в такой темноте. Черные туника и брюки делали фигуру неразличимой, а мягкая обувь - неслышными шаги. Альвердо шел, как тень в мире тьмы. За последнюю сотню лет сумрак стал для него роднее дневного света, а мир призраков - ближе, чем мир людей. Иногда ему казалось, что уйдя во мрак навсегда, он обретет покой. Слишком долгое ожидание изматывает даже эльфа, даже великого мага. Закрадывается сомнение - зачем бесконечно продлевать жизнь, в которой больше нет счастья? Стоит ли тень надежды того, чтобы продолжать путь? Минутная слабость, и маг в сотый раз ответил себе, что надо идти, пока остаются хотя бы две вещи: цель и знание, как к ней прийти. Цель у Альвердо сомнений не вызывала, а вот средства, с помощью которых он собирался достичь задуманного, в последнее время стали казаться сомнительными.

Безысходность толкает на риск всех, и чародеев, и простых смертных. Причем магам, достигшим уровня Альвердо ан Нирэ, приходится труднее других, им не у кого спросить совета, не с кем разделить тяжелое бремя. На Земле им никто не может помочь, а ждать помощи от Небес Альвердо давно перестал, не без основания полагая, что раз его цель носит сугубо личный характер, рассчитывать надо лишь на себя.

Он стоял посреди мастерской. С трех сторон его окружали окна, за которыми струился прозрачный ночной воздух, с четвертой - темная твердь скалы. Лучших условий для прорыва пространства трудно придумать: дом находился высоко в горах, окруженный воздухом и скалами, внизу раскинулся океанский простор. Мансарда парила над лунной дорожкой, как рулевая рубка гигантского корабля, он был его капитаном. Значит, пора отправляться в путь!

Альвердо взял в руки овальное зеркало в серебряной оправе, сплошь испещренной древними рунами, и подошел к единственной непрозрачной стене мастерской. Там, на крюке, вбитом в скалу, висело еще одно овальное зеркало двухметровой длины. Мгновение маг искал нужный ракурс, и вот перед ним открылся бесконечный коридор зеркал, холодный и глубокий, манящий как даль, как ночное море. Ветер стих, лунный свет задрожал и замер. Началось чародейство.

Полились слова заклинаний, постепенно сливаясь в песню. Воздух завибрировал в такт ей, создавая звенящую музыку. Альвердо говорил тихо, едва разжимая губы, но, вырываясь наружу, слова его летели по зеркальному коридору, многократно усиливаясь. Они заполнили все пространство стеклянного фонаря, а затем, набрав мощь, вырвались из мастерской и полетели над Океаном, устремляясь за горизонт, навстречу иному миру. Маг ожидал ответа.

Отражение в зеркалах постепенно начало изменяться. Вначале лунная дорожка разделилась надвое, в центре пролегла трещина и стала неуклонно расти. Лунное сияние расколола пропасть. Из этой бездны возникла тень.

Древняя песня продолжала литься, наполняя призрака силой. Зыбкий силуэт обрел очертания и пошел по расколу, навстречу гремящему зову. Приблизившись к берегу, призрак ступил на земную твердь и заскользил вверх по скале, медленно приближаясь к дому великого мага. Помогая ему, песнь изменила ритм, стала настойчивее, требовательнее, тверже. Маг с нетерпеньем ждал встречи.

Тень коснулась дверей дома и, не открывая их, прошла насквозь, оказавшись внутри. Дрожь пробежала по стенам, волна холода прокатилась по коридору, порыв ветра взметнул занавески. Призрак скользил по дому.

Сирин проснулась внезапно, как по команде. Она села в постели, напряженно вглядываясь в темноту, что-то было не так, но она не могла понять, что. На самой границе слуха ей почудился звук, ритмичный, повторяющийся, похожий на шорох в морской раковине, когда ее плотно прижмешь к уху, или на далекий гул горной реки. Звук сплетался в непостижимую, затейливую мелодию с повторяющимся мотивом. Каждый раз при повторе он усиливался. Музыка наполняла воздух, создавая едва заметную вибрацию. Через какое-то время Сирин смогла различить слова, они были протяжные, мелодичные и, в тоже время, властные и зовущие. Что это за язык, она не могла предположить даже отдаленно. Музыка тревожила ее, не давала покоя, не в силах сопротивляться, она последовала на зов.

Сирин спустила ноги с роскошной кровати, нашарила тапки и надела длинный халат. Песня зазвучала сильнее. Запахнув плотнее полы и подвязавшись пояском, она осторожно выглянула в коридор. Никого. Мурзик продолжал мирно спать, вытянувшись во весь рост на своей половине кровати.

– Мурзик.
– Тихо позвала она.

Сфинкс потянулся, приоткрыл один глаз и вопросительно посмотрел на хозяйку.

– Мурзик, ты слышишь музыку? Как думаешь, откуда она?

– Древняя песня. Я слышал такую в младенчестве.
– Мысленно отозвался сфинкс и снова заснул.

Значит, угрозы нет, ведь Мурзик бы первым почувствовал опасность.

В коридоре еле мерцали два розовых светильника-лилии, оставленные хозяином на ночь. Один - у дверей Сирин, другой - в противоположном конце. Осторожно ступая, девушка двинулась в направлении звуков, но через шаг замерла. По лестнице медленно поднимался призрачный силуэт. Дойдя до второго этажа, он устремился к стене и, не заметив Сирин, шагнул во мрак. Первым желанием девушки было убежать, но любопытство и музыка удержали ее. Присмотревшись к стене, в тусклом свете лилий она заметила небольшую приоткрытую дверь. Сирин потянула за ручку, за дверью уходила вверх узкая винтовая лестница. Сделав пару шагов, Сирин оказалась в кромешной тьме, окутавшей ее покрывалом с головы до ног. Вокруг не было ничего, кроме мрака. Еле справившись с нахлынувшей паникой, она вцепилась в тонкие изогнутые перила и медленно пошла вверх. Кроме музыки и любопытства ее подгоняла мысль, что в такой темноте пути назад она может не найти. Один раз она оступилась и едва не скатилась вниз. Сердце екнуло, подскочив к самому горлу. Сирин остановилась, и какое-то время не решалась двинуться дальше, собираясь с духом для нового шага.