Остался один день...

Первое, что я услышала, когда проснулась на следующее утро, это крик. На самом деле, какие-то проклятия. Слова, которые заставили бы любого уважающего себя байкера призадуматься. Это не был голос, который я узнала, поэтому, я предположила, что охота мамы за Обжорством прошла успешно. Два готовы. Ещё четыре.

Следующее, что я поняла, это то, что я не была в постели.

Снова лунатизм. Это, должно быть, стресс по всему происходящему. На этот раз я закончила тем, что свернулась под своим столом. Раскручивая себя, я отодвинула стул и выползла наружу.

В мое отсутствие, Смоки воспользовался пустой постелью. А точнее моей подушкой. Если бы я нашла след слизи собаки-демона в любом месте рядом с ним, то для него все было бы кончено. Я подняла простынь, встряхивая кровать и вытрясая из него сон. Он посмотрел на меня, два раза тявкнул, а затем исчез в облаке вонючего черного дыма. Испаряться, чтобы делать все, что он делал весь день, это не вызывает сомнений. Я отказалась от попыток избавиться от него. Он несколько раз пригождался. Кроме того, я отчасти привыкла к его присутствию.

К счастью, это была суббота, что означало, что мне не нужно было волноваться о школе. Я вспомнила последнюю ночь и все, что сказал Лукас. Мама была оптимистом, а не я. Независимо от того, как я с ним боролась, я знала, что он был прав. У нас не было вариантов. Я не могла заставить его отдать Гнев кому-то другому. Он никогда не сможет жить с самим собой. Не имело значения, что мы чувствовали, или сколько времени мы оба ждали, чтобы найти друг друга. Исход был неизбежен с самого начала. Лукас знал это с того момента, как вошел в кабинет, даже если я этого не знала.

Что касалось помощи Саймона, без реальной подсказки, мы понятия не имели, где начать искать, и времени было мало. Оставался всего один день, а мама призывала меня быть реалисткой. Я знала, что не сдамся, я была слишком упряма для этого, но в сердце, я не считала, что мы смогли бы найти ответ вовремя.

Было два способа, как я могла к этому подойти. Я могла сделать то, что делала всегда - отвернуться и отстраниться. Потеря Лукаса все равно бы на меня повлияла, потому что я была в точке не возврата. Я влюбилась, и влюбилась сильно. Я хотела иметь шанс узнать о нем все. Какие продукты он любил и какие ненавидел. Я хотела узнать обо всех его раздражающих привычках и иметь возможность жаловаться на них своим друзьям. Чтобы идти рука об руку на публике, греясь на солнышке...Но этого никогда не случится, и дальше все будет только хуже.

Для меня.

Но Лукас сказал, что в этот раз возвратиться ему будет легче, так как у него будет за что хорошее держаться. Спокойствие.

Другой вариант это сделать лучшее для Лукаса. Я могла бы провести время с ним вместе, то немногое, что у нас оставалось. Мама не хотела, чтобы я участвовала в поиске других Грехов? Хорошо. У меня были более важные дела. Я могла бы сжать так много хороших воспоминаний, что дало бы Лукасу нечто реальное, за что стоит держаться.

Будучи своего рода девушкой прыгни-не-зная-куда, я решила сделать именно это.

Я собрала одежду и прошла на цыпочках в ванную. Я слышала, как мама передвигалась внизу, но надеялась выйти из дома, не сталкиваясь с ней.

Когда я, наконец, добралась до офиса, все было тихо. Похоже, что я была одна. Я была осторожна, чтобы не позволить двери хлопнуть, когда проскользнула на улицу на солнечный свет. Мама могла проспать ядерную войну, но, когда она просыпалась, то неё слух был, как у собаки на стероидах.

– Ты рано встала.

– Да, - сказала я, шаркая к тротуару. Да уж, очень скрытно. Я не была уверена, что даже пыталась.
– Что-то необходимо сделать, что-то решить. Все как обычно.

Мама сделала шаг вперед.

– Ты куда?

– Хм, я хотела попасть в магазин ремесел.

Она выглядела смущенной.

– Ремесел? С каких пор ты занялась макраме?

– Я думала сделать тебе картинку из макарон для холодильника. Может быть, милый маленький котенок. Или оборотень?
– я закатила глаза и сделала еще один шаг к тротуару.
– Не для меня. Для Лукаса.

И вот так просто она прогулялась до машины, держа ключи в руке.

– Я пойду с тобой, - она протянула ключи и мелькнула улыбкой.
– Хочешь повести?

Мне не нужно было думать дважды. Автомобиль мамы, белый Мустанг 2011 года с черными и красными полосами, был обычно для меня закрыт. Я схватила ключи и скользнула в гладкое кожаное кресло водителя, прежде чем она могла передумать.

Мы ехали всю дорогу молча, мама разбила тишину только тогда, когда мы остановились на парковке Майклс.

Я потянулась к дверной ручке, но мама откашлялась.

– Я ни разу не пожалела об этом. Ты должна это знать.

Я не спросила её, что она имела в виду. Я знала. Отпуская ручку, я откинулась на сиденье и повернулась в сторону. Она выглядела грустной.