– Не за что, милорд, - я сказал это не из скромности.

Я был здесь, потому что отрабатывал долг его отцу. И не ждал награды.

– Есть одна вещь, которую я хотел бы обсудить с тобой, - продолжал Роберт.
– Те люди, что напали на тебя вчера ночью, ты знаешь, почему они сделали это?

– Нет, милорд, - ответил я.

Я говорил правду, у меня не было ничего, кроме подозрений.

Роберт изучающе рассматривал меня, став в этот момент удивительно похожим на отца. Его взгляд был твердым и непроницаемым.

– Ты не знаешь их?
– Спросил он.
– Они не ссорились с тобой?

Я покачал головой.

– Почему вы спрашиваете?

– Это удивляет меня, вот и все. Рыцарь нападает на своего земляка посреди улицы без всякой видимой причины. Это более, чем странно. Но, вероятно, эта загадка так и останется без ответа.

– Да, милорд.

Он поднялся со скамьи.

– Послушай, Танкред, - сказал он.
– В наши времена слишком просто нажить себе врагов. Смотри, чтобы их не стало больше, чем нужно.

22

Небо только начало светлеть, и мерный дождь стучал по крышам и земле, когда мы собрались во дворе, чтобы оседлать лошадей в дорогу. Лошадь Гилфорда, пятнистая серая кобыла уже стояла под седлом, но священник все не появлялся, и никто из слуг не мог сказать, что видел его.

– Я пойду за ним, - сказал я и побрел обратно в зал.

Весь снег растаял и двор был залит толстым слоем грязи. Вода до краев наполняла каждую колею, каждую ямку, отражая свинцовое небо над нами.

Час был ранний, и в доме было очень тихо, но у очага я обнаружил Осрика, выметающего вчерашний пепел. Он смотрел, как я подхожу, его волосы клочьями торчали из-под шапки, лицо и руки покрывал слой серой пыли.

– Гилфорд, - громко сказал я.
– Preost.

Это было одно из немногих английский слов, которые я знал.

Осрик лишь моргнул; было ясно, что он тоже не видел капеллана. Я нахмурился. Вообще-то именно Гилфорд настаивал на таком раннем отъезде.

Я оставил мальчику у очага и направился к лестнице в дальнем конце зала. Дверь капеллана была первой на галерее. Я постучал, но не получил никакого ответа, тогда я толкнул ее, и она открылась легко, без звука.

Гилфорда там не было. Деревянная тарелка с недоеденным хлебом стояла на полу рядом с кружкой и фонарем; на постели лежали смятые шерстяные одеяла. Открытые ставни пропускали в комнату холодный воздух, и я зашел внутрь, чтобы закрыть их; кольчуга и шоссы звенели при каждом шаге. Окно выходило на Уэлброк, его воды бежали под стенами дома, при этом часть вида закрывали толстые ветви дуба, росшего за окном: доброе дерево, на которое я любил подниматься в молодости, его равномерно растущие ветви и крепкие сучья служили отличной опорой для рук и ног.

– Танкред, - раздался голос у меня за спиной.

Я обернулся. В дверном проеме стояла Беатрис. Я даже не слышал, как она подошла.

– Миледи, - сказал я.
– Ты рано поднялась.

– Как только я услышала снаружи ваши голоса, поняла, что не смогу больше спать, - ответила она.

– Мы не хотели тебя будить.

– Это не имеет значения, - она махнула рукой.
– Полагаю, ты ищешь Гилфорда?

– Ты его видела?

– Он в кухне, собирает провизию в дорогу. Роберт с ним, я думаю. Он хотел увидеть тебя перед отъездом.

По крайней мере, капеллан не ушел далеко. Зимний день слишком короток, и поэтому мы должны были наилучшим образом использовать его. Чем раньше мы уедем, тем лучше.

– Спасибо, - сказал я, закрывая ставни и направляясь к двери.

Беатрис не пошевелилась, она стояла в проеме, загораживая мне путь.

– Я должен идти, миледи, - сказал я, пытаясь протиснуться мимо нее в узкий проход.

Она положила руку на рукав моей куртки.

– Подожди, - попросила она, и я повернулся.
– У меня не было возможности поблагодарить тебя за ту ночь. За то, что разговаривал со мной. И за то, что не ушел даже, когда я попросила.

Я пожал плечами.

– Я не мог бросить тебя посреди леса. Я поклялся твоему отцу защищать тебя и выполнял свое обещание.

– И все же, - сказала она, касаясь грудью моего плеча и переплетая свои пальцы с моими, - ты должен знать, что я тебе благодарна.

Я посмотрел в ее спокойные улыбающиеся глаза. Внизу послышались голоса, в зал вошли Уэйс и Эдо; конечно, они искали меня. Я слышал, как капеллан и Роберт приветствуют их.

– Они ждут меня, - сказал я.

Беатрис ничего не сказала, но подняла руку к моей щеке, нежно коснувшись кончиками пальцев пореза. Рана еще была чувствительна, и я вздрогнул, сопротивляясь желанию вырваться. Что-то похожее на дрожь пробежало по спине, я чувствовал, что мое сердце колотится, как птица в силке. Я старался не думать, что может сказать священник, если застукает нас сейчас.

– Береги себя, - сказала она и, прежде чем я успел ответить, потянулась ко мне, стоя на цыпочках, и прижалась губами к тому месту, где только что были ее пальцы.

Прикосновение было легким, но она задержалась на несколько мгновений и когда отодвинулась, я почувствовал влагу на щеке.

Она сжала мою руку.

– Иди, Танкред.

Мое горло пересохло, и я сглотнул, не в силах понять, что только что произошло.

– Да, миледи.

Мои пальцы выскользнули из ее руки, я повернулся и с горящими щеками начал спускаться вниз по лестнице. Пройдя несколько шагов, я остановился, чтобы оглянуться назад, но она уже исчезла.