Сегодня на мне новый костюм. Я специально обшарила больше пятидесяти магазинов, прежде чем нашла то, что меня устраивает. Одежда вновь была кожаной, но мягкой и очень удобной: мини-юбка, больше похожая на широкий пояс, но по ней шла бахрома, как у платка, повязанного наискосок, чёрная, с золотистыми нитями. Верхняя часть состояла из прекрасно облегающего корсета со шнуровкой спереди сверху донизу, что подчёркивал все изгибы и оставлял руки и плечи совершенно открытыми. На ногах были чёрные закрытые туфли и телесные, почти прозрачные колготки. Волосы я завязала в высокий хвост так, чтобы они покрывалом спускались не только сзади, но и по бокам головы. Яркая косметика, чёрный лак на ногтях - и из зеркала на меня смотрела эффектная незнакомка. Кстати, Диане этот наряд тоже очень понравился.

– Синди, твой номер, - раздалось из-за двери.

– Иду.

Я вскочила со стула, улыбнулась Диане и поспешила на сцену. По дороге мне встретился одетый в деловой костюм отдуловатый мужчина. Он улыбнулся, прохаживаясь раздевающим взглядом по моей фигуре, и сказал:

– Прекрасно выглядишь.

Это наш директор. Мужичок лет сорока пяти с залысиной, брюшком и обручальным кольцом на пальце. Не понимаю, почему женатые мужчины так цепляются со всякими предложениями к девушкам, которые им в дочери годятся? Или это только мне так везёт?

– Спасибо, - не удержалась я от слегка пренебрежительного хмыканья.
– Будете смотреть выступление?

– Да, посмотрю.

Я как могла беззаботнее улыбнулась, с лёгкой тревогой отмечая, что здесь узкие коридоры. Будем надеяться, что наблюдать он будет из зала, а не стоя в проходе.

Я выпорхнула на сцену и замерла, привыкая к яркому свету: прожекторы били, казалось, прямо в глаза, публика же купалась в полумраке. Ну и отлично, хотя бы их предвкушающие лица не видны. Не хотела я видеть, как смотрят на меня из зала сейчас и как будут смотреть потом.

Зазвучала музыка. Я стояла, не двигаясь, впитывая её в себя, привыкая к незнакомому ритму. Нужно начинать самой подбирать мелодию для танца, а не импровизировать. Наконец, я сделала шаг, другой, поворот, взмах руки, наклон... и растворилась в танце, в музыке, в потоках, окутывающих меня, волнами накатывающих и отходящих. В них тоже была музыка, своя музыка: еле уловимая, непонятная, незнакомая, но завораживающая. Я подхватила новый ритм и стала танцевать под него. Музыка становилась громче. При каждом движении я чувствовала, что меня всё больше охватывают, окутывают эти эфемерные волны, мягкие и тёплые, как нежнейший мех. Пушистые, ласковые, любящие, только мои. И вдруг волны схлынули, кругами расходясь от меня, и я вместе с ними чувствовала то или тех, кого они касались. На какой-то миг мне показалось, что я смогу управлять ими, но нет. Сила схлынула, но ощущение второй кожи, обволакивающей меня, осталось. Музыка растворилась в бешенном пульсе, скачущем на языке. Я сделала последний поворот, открыла глаза и очутилась на сцене клуба напротив публики. Громко говорить я была сейчас не в состоянии, поэтому прошептала:

– Спасибо всем. До встречи.

У меня было ощущение, что шёпот дошёл до самых отдалённых уголков зала. Я прощально махнула рукой и поспешила за своими вещами. В коридоре стоял директор. Он сделал шаг ко мне и протянул руку, но так медленно, что я легко увернулась и через пару секунд очутилась в гримёрке. За столиком сидела давешняя девчонка и красилась, но как-то так неспешно, заторможено, будто в замедленной съёмке.

Я подхватила свою сумку, накинула плащ и поспешила к выходу. Пролетев по коридору до чёрного входа, я открыла дверь... Опа! А меня, оказывается, здесь уже ждут: двое амбалов прямо перед дверью и чёрная машина у обочины. Мужчины двинулись ко мне, но опять же всё было, как в замедленной съёмке, почему-то, кроме меня. Я скользнула вдоль стенки, оперлась рукою о перила и перемахнула через них, не задумываясь, пролетела метра два и довольно удачно приземлилась на каблуки. Я даже не упала и не запуталась в плаще! Переулок, по которому я бежала, поражал своей пустотой, что было довольно странным. Ведь не самая окраина Москвы!

Я выскочила на оживлённую улицу и подняла руку, ловя такси. И тут меня прямо-таки оглушило светом и шумом вокруг. Всё вернулось к нормальному темпу, кроме меня. Я задыхалась и хватала воздух, будто вытащенная на берег рыба. Пришла я в себя перед открытой дверцей такси. Водитель сказал:

– Так ты садишься или как?
– причём таким тоном, будто повторял эту фразу по крайней мере раз в пятый. Я скользнула в машину и назвала адрес, потом откинулась на спинку и закрыла глаза, купаясь в отголосках силы и музыки, движения и счастья. И улыбалась неизвестно чему. Зазвонил сотовый. И почему я его не отключила перед выступлением?

– Да?

– Синди, ты куда так скоро сбежала?
– услышала я голос менеджера. Кстати, всё-таки Инна её зовут.
– С тобой тут куча народу хотела бы побеседовать.

– Не сомневаюсь.

Я вспомнила встречающих возле заднего выхода.

– А ещё тут целая гора подарков и визиток. Они больше частью и прошлого раза остались.

М-да? А чего это она только сейчас об этом вспомнила? Могла бы перед выступлением сказать. Всё равно я сейчас не вернусь. Деньги я уже забрала за прошлое и это выступление, так что делать мне сейчас там нечего. Определённо.

– Я в следующий раз всё заберу.

– И цветы?

Цветы? Привлекательно, но недостаточно.

– И цветы, - уверила я Инну.

– Но...

– До свидания. Я сама позвоню насчёт следующего выступления.

Я закрыла телефон и с наслаждением потянулась, потом подумала и отключила звук. Когда я добралась домой, такой усталости, как в первый раз не было, но я всё равно пошла в душ и сразу же спать.