– И что ты предлагаешь ему сказать?

– Что ты заболела.

– Это несерьёзно.

– Ну, скажи, что он тебе не нужен и ты использовала его, чтобы развлечься.

– Что?! Ты чем думаешь? Ты хоть представляешь, что будет, если я такое скажу? К тому же это неправда.

– Правда, - нажала голосом Диана.

– Нет, - уперлась в ответ я.
– Да и... Ты, что, не понимаешь, что это жестоко по отношению к человеку, так говорить?

– Переживёт, - безразлично бросила Диана.

– Он меня любит.

– Разлюбит. И вообще, я вас не понимаю. Понапридумывали себе глупостей: тот любит, тот ненавидит, тот презирает...

– Ты... ты чего? И вправду не понимаешь? Да... да ты...
– Похоже, от изумления на меня нашёл конкретный ступор.
– Ты, что, никогда-никогда не любил?

– Нет.

– И не ненавидел?

– Нет.

– Но почему?

– У меня нет сильных эмоций. Я на них не способен.

Я представила себе, как это: не прыгать на диване до потолка в пять лет при виде мягкого плюшевого мишки с меня ростом, не реветь над первой двойкой, не жалеть маленького бездомного котёнка, не спешить с замиранием сердца на первое свидание, не волноваться перед экзаменом, не.., не.., не... Так это же скучно! Без всех этих маленьких и больших горестей и радостей жизнь будет тусклой, однообразной, ненастоящей.

– Бедный, я б не выдержала двадцать один год без сильных эмоций.

– И что бы ты сделала?
– похоже, Диану такой подход заинтересовал.

– Не знаю. Скорее всего застрелилась бы.

– Просто ты смотришь не с той точки зрения. И почему ты решила, что мне двадцать один год?

– Ну, мне столько, а ты сказал, что ты рядом со мной с самого моего рождения. Я что-то не так поняла?

– А с чего ты решила, что меня не было ДО твоего рождения?

– Так тебе больше!
– изумилась я и поинтересовалась: - И сколько лет ты уже страдаешь?

– А с чего ты решила, что я страдаю? Я в принципе не сталкивался с таким понятием.

– Ну, значит, тебе просто скучно жить, - подвела я итог.

– Нет.

– А сколько тебе лет?
– Я всё ещё не могла представить, как можно жить без сильных эмоций и относиться к этому совершенно безразлично.

Отражение задумалось, потом выдало:

– Много.

– А можно поточнее?

– Не считал. К тому же я много спал.

– Это как?

– Я перехожу от человека к человеку уже неизвестно сколько поколений по женской линии. То есть до твоего рождения я был с твоей матерью, до этого с её и так далее.

– Да?
– нахмурилась я и с подозрением посмотрела в донельзя честные глаза Дианы.
– Почему тогда мама мне ничего не рассказывала?

– Хотя бы потому, что она меня не видела, не слышала и вообще не знала о моём существовании.

– И что ты всё это время делал?

– Спал или наблюдал, какие глупости творят люди из-за своих эмоциональных порывов. Иногда слегка корректировал их продолжительность жизни.

– Слушай, а что будет с тобой, если я умру?

– Не бредь.

– А всё-таки.

– Я тебе не дам.

– Ну и всё же? Ты... ты тоже умрёшь?

– Не знаю. Не хочу проверять. И тебе не советую.

– Значит, не хочешь проверять... А у тебя есть цель в жизни?

– Есть, - с оттенком некоторой гордости подтвердило отражение.

– И какая?
– враз заинтересовалась я. Ведь интересно, что может желать существо, которому недоступны сильные эмоции.

– Личная, - неприязненно отозвалась Диана и поспешила закруглиться с этой скользкой темой: - Что-то мы ушли не в ту сторону. Мы остановились на том, что тебе нужно взять телефон, набрать...