Шрифт:
Что это? Ей послышался в его словах вызов? Или?..
– Ступай на свое место, – велела Вирита.
– Мое место? О, да, милостивая госпожа, я помню свое место! – Эрн усмехнулся. – А вы – вы как будто бы забыли, что предаваться гневу по столь ничтожному поводу, как мелкий проступок раба, недостойно Высшей.
– Надсмотрщик! – что было сил закричала Вирита. Пусть она забыла о достоинстве Высшей, пусть… – Двадцать плетей этому рабу!
Эрн выпрямился.
– Благодарю вас, госпожа.
Да он насмехается!
– Тридцать!
– Ваша щедрость поистине безгранична.
– Сорок! Напомните ему, как полагается говорить с госпожой!
– Госпожа, неужели я удостоился вашего гнева?
– Столько, сколько понадобится, чтобы он взмолился о пощаде!
Проводила Эрна и надсмотрщика взглядом – и вдруг, со злостью отшвырнув книгу, бросилась следом.
Отец рассердился бы, если бы узнал, что его дочь, высокородная госпожа Вирита де Эльтран, явилась на задний двор да еще во время наказания рабов.
Надсмотрщик, сорвав с непослушного раба одежду, сноровисто прикручивал его к столбу. В сторонке, под соломенным навесом, всхлипывала полураздетая Идма, Вирита сразу поняла, что служанку уже наказали.
– Если ты попросишь прощения, Эрн, я отменю приказ.
Нет ответа.
Пронзительно свистнула плеть… И Вирите вдруг вспомнилось: мальчик, не похожий на раба, на деревянном помосте, под плетью торговца… Слишком красивый, слишком гордый… не раб, нет, не раб!
– Довольно! Я прощаю… Только впредь не забывайся.
И, круто развернувшись на каблуках, Вирита пошла в дом.
8
Молодая госпожа де Эльтран перестала выезжать на прогулки. День за днем, уединившись в библиотеке, она читала книги. Отец с удивлением обнаружил, что на ее столе место романов заняли труды по истории… ну что ж, правду сказал учитель: девочка повзрослела.
А вечерами она играла на старой, еще прабабушкиной, лютне мелодии, которых господин де Эльтран никогда прежде не слышал, каждый раз – новые.
– Они приходят сами собою, – сказала Вирита в ответ на вопрос отца. – Это нетрудно. Труднее было бы не играть…
Труднее было бы носить в душе то, для чего Вирита не могла найти слов…
– Ты очень скучаешь по Эрманту, дочь? – доверительно спросил господин де Эльтран.
– Поскорее бы он приехал…
Да, конечно же, как только приедет Эрмант, к ней вернутся радость и покой.
– Я думаю, он не заставит себя ждать. Он ведь любит тебя, дочь.
Но Эрмант не приехал ни осенью, ни зимой. В каждом письме он сообщал придворные новости, несколько раз вскользь упомянул о том, что ему прочат новое, весьма ответственное, назначение. В каждом письме он печалился, что встреча с невестой откладывается. И в каждое письмо он вкладывал листок с новым сонетом. Вирите давно прискучило читать сонеты Эрманта, похожие друг на друга, как были похожи друг на друга ее дни.
В причудливо изукрашенном ларце черного дерева, кроме писем, хранились подарки Эрманта – ожерелье, медальон с его портретом кисти лучшего столичного художника, фамильный перстень де Альманов… Вирита все реже открывала заветный ларец.
И все больше читала. Читала в поисках некоей истины, но не находила, только теряла – в книгах было так мало сходства с жизнью… с жизнью Вириты де Эльтран и тех, кого она знала.
Вместо Идмы, определенной служить на кухню, молодая госпожа взяла рыженькую Эну. Прически, сделанные Эной госпоже, были незамысловатыми, шить она пока еще не научилась да и вообще умела едва ли половину того, что умела прежняя служанка. Но в ее старательности не было подобострастия, которое с некоторых пор начало выводить Вириту из себя. И отвечать на вопросы госпожи она не боялась, куда уж до нее Идме с вечными испуганными «да, госпожа», «нет, госпожа»!..
Эрн давно уже не приходил по утрам под окно госпожи. И она не звала его. Она перестала ездить верхом. За полгода она всего лишь дважды выезжала за пределы усадьбы. В экипаже. Навещала, по настоянию отца, господина Атериона, дядюшку Эрманта. В день знакомства господин Атерион показался Вирите добрым собеседником, эдаким чудаковатым провинциальным мудрецом. Но потом ей наскучили однообразные, как сонеты Эрманта, шутки родом еще из прошлого века, и нарочитое оживление, и слащавые комплименты… к счастью, ее визиты были нечастыми, а его ответные – краткими: господин Атерион любил изображать чрезвычайную занятость.
Несколько раз господин де Эльтран, встревоженный странной многодневной замкнутостью Вириты, предлагал поехать в столицу, к Эрманту, но Вирита неизменно отвечала со спокойной улыбкой:
– Подождем еще немного, отец. Эрмант задолжал нам ответный визит.
Вирита искала в своем сердце хотя бы отблеск, хотя бы тень прежней восторженной любви к Эрманту – и не находила. У них было слишком мало времени, чтобы… Вот они встретятся – и… Однажды Вирита поняла – встреча ничего не изменит.
И все-таки ей хотелось надеяться. Пока жениха нет рядом – еще можно надеяться…