Шрифт:
– Это вопрос? – прервал его Учитель.
– Пусть будет так.
– Я отношусь к тебе так, как ты того заслуживаешь, – твердо ответил мужчина. – Ты раб, Эрн. И очень хорошо помнишь свое место. Разве что… я ведь тоже по рождению Высший, ты давно в этом не сомневаешься, верно? Так что же ты не стелешься передо мной, как полагается рабу?
– А вам хотелось бы, чтобы?.. – Эрн испытующе поглядел на Учителя.
– Почему бы и нет? – холодно осведомился Учитель. – И глаза тебе полагается прятать.
– Нет.
– Почему? – вопрос был повторен с настойчивостью, какой прежде хозяин лесного домика избегал.
– Потому что для меня вы не господин, – Эрн встал с подоконника, поглядел на сидящего сверху вниз. – Вы – мой Учитель, – сел у его ног, опустил голову, но досказал уверенно и четко: – И я люблю вас.
– Раб не может любить. Раб просто следует инстинкту повиновения, – с безразличием вымолвил Учитель. – Я устал и иду спать.
Но под утро, когда Эрн уходил, все-таки вышел проститься. И повторил:
– Небо любят свободные.
Помолчал и добавил:
– Говорят, где-то там, очень высоко, живут боги. Если это и вправду так, Эрн, то… боги должны любить свободных.
7
Глядясь в маленькое зеркало, Идма с удовольствием укладывала свои густые каштановые волосы в высокую прическу – почти такую же, как у господ. Конечно же, это дерзость – пытаться подражать господам. Но Эрну точно понравится!
В повозку, нагруженную сундуками и тюками, Идма садилась очень аккуратно, чтобы не помять или, того хуже, не запачкать замечательное новое платье. Мар, камердинер господина, посмеиваясь, помог ей устроиться поудобнее.
– Кто же в дорогу лучшее-то одевает? Ну, ты девчонка молодая, тебе наряжаться – самое занятие.
– Дядечка, правда, красивое?
– Красивое, красивое… Ну, господа в путь тронулись, и нам мешкать нельзя.
Сидя на мягких тюках, Идма с удовольствием глядела по сторонам. Но только поначалу. Вдруг подумалось: вот приедут они домой, нужно будет распаковывать все это богатство, да и вообще лишний раз из дому не уйдешь – госпожа может хватиться, позвать. А когда госпожа на прогулке, ее сопровождает Эрн… Да если бы он даже и оставался, ему все равно запрещено входить в дом!..
– Дядечка!.. Дядечка, а как бы мне с Эрном свидеться… ну, половчей?
Мар недовольно вскинул голову: вот, только задремал, а тут – девчонка с ее глупыми мыслями девчачьими.
– Приедем и свидишься. Попросишь у госпожи разрешения, как же еще?
– Дядечка, миленький, а далеко до дома?
– К вечеру будем. Прекрати болтать, поспать не даешь.
Ох, какими же мучительными были для Идмы последние несколько часов пути!
И вот повозка, поотстав, как полагается, от господского экипажа, въезжает во двор. Эрн… да вот он, Эрн, среди слуг. Идме кажется – он посмотрит на нее, непременно посмотрит, и… Но из экипажа выходит госпожа, слуги преклоняют колени. Идме хочется дождаться, пока госпожа войдет в дом, – может, удастся перекинуться парой слов с Эрном. Но госпожа зовет:
– Идма!
Идме ничего не остается, как последовать за госпожой в дом.
Только вечером, когда господа сели ужинать, Идма улучила минутку, чтобы проведать Эрна.
Эрн задавал корм коню госпожи. Пришлось подождать. Недолго, но все же… все же она ушла без разрешения. Идма почувствовала обиду – не на Эрна, нет, он делал то, что должен был делать, а… неужели на госпожу? Идма похолодела от этой жуткой мысли. Правильно тогда сказал Эрн: даже думать нельзя! Нельзя – и не нужно!
Подошел Эрн.
– Прости, что заставил ждать.
– Да чего уж там… – смутилась Идма. Эрн говорил так, как говорят господа: господин Эрмант постоянно извиняется перед госпожой Виритой, хотя, вроде, и не за что извиняться, просто у господ это считается признаком хорошего воспитания. Вроде бы и приятно, что Эрн говорит с ней по-особенному, но… лучше бы они поговорили, как говорят между собою слуги, тогда ей проще было бы…
– Хочешь, пойдем к реке? – вдруг спросил Эрн.
Еще бы!
Но…
– Мне надо попросить позволения у госпожи.
– Да, – Эрн вздохнул. – Да, конечно.
Идма не думала, что госпожа откажет, но… вечно эти проклятые «но»! В ответ на просьбу служанки Вирита недовольно поморщилась:
– Сегодня никуда не ходи. Подошьешь мне платье, я хочу надеть его завтра. А завтра – завтра пожалуйста, хоть с утра… Нет, с утра мне понадобится Эрн… – задумчиво проговорила она, вновь погружаясь в привезенный из столицы роман. Как замечательно, что она не ошиблась, попросив Эрманта помочь ей в подборе книг для пополнения библиотеки. Эрмант купил именно то, что нужно, – наверное, потому, что у него прекрасный литературный вкус, сонет, посвященный ей, Вирите, просто великолепен. «А может быть, потому… – ласково шепнул внутренний голос, – …что он влюблен…»