— Ни одного шанса? Почему же?

— Но вспомни это ослепительное видение! И посмотри на меня…

Он удержал ее от желания сорвать с себя это грязное черное покрывало, под которым она задыхалась, открыть лицо и светлые волосы.

— Вы дошли до предела, придите в себя! На нас уже смотрят!.. Ваша несдержанность ставит нас в опасное положение! Наш непривычный здесь язык…

Он не стал продолжать дальше. Усилием воли Катрин заставила себя успокоиться. Готье сказал единственную вещь, которая могла ей помочь: он напомнил ей, что ее поведение всех ставило под угрозу гибели. Впрочем, уже подходил Жосс. Ощупывая стену, мнимый слепой прошептал:

— Знаю, где живет врач. Это недалеко. Между холмом Альказаба и стенами Аль Хамры, на берегу речки. Торговец миндалем мне сказал: «Между Кади и Хаммамом, большой дом, откуда видны пальмовые деревья…»

Не произнеся больше ни слова, взявшись за руки, они пошли дальше. Шершавые ладони друзей поддерживали силы Катрин. Она радовалась, что увидит Абу-аль-Хайра. Маленький мавританский врач умел найти слова, которые успокаивали и ободряли. Столько раз его странные философские изречения вырывали ее из горя, отчаяния, от которого она чуть не умерла.

Она ничего больше не замечала, перестала интересоваться городом, так очаровавшим ее. Спутники увлекли Катрин на удивительную улицу, обсаженную розовыми кустами, сквозь которые, словно сияющие стрелы, проникали лучи солнечного света, а между ними с обеих сторон шли открытые лавочки без дверей, где работали медных дел мастера и жестянщики. Их удары молотками наполняли улицу веселым перезвоном, а вокруг этих ремесленных мастерских громоздились тазы, кувшины для воды, котлы из желтой или красной меди; они мягко поблескивали, делая из каждого такого магазинчика некий грот.

— Рынок жестянщиков! — объяснил Жосс. Но Катрин ничего более не видела и не слышала. Перед глазами ее все еще стоял профиль слоновой кости, миндалевидные сияющие темные глаза, изящная фигура среди золотых подушек.

— Она слишком красива, — твердила себе Катрин, — она слишком красива!

Она повторяла про себя эту фразу, твердила ее как назойливый мотив. Между тем они подошли к реке, воды которой вскипали пеной и исчезали под стенами. На берегу под зелеными перьями пальм, которые, казалось, росли прямо из его середины, стоял дом врача Абу.

— Вот мы и пришли, — вздохнул Готье. — Вот — цель нашего путешествия.

Но Катрин покачала головой, посмотрев, как по другую сторону реки, очень высоко над водой, скалистый выступ гордо вздымал к небу розовый дворец. Цель была там, наверху… и у нее не было больше ни сил, ни мужества, чтобы карабкаться вверх.

Когда красивая дверь с двумя створками, искусно отделанная и украшенная гвоздями, открылась перед ней, ощущение времени вдруг совершенно исчезло. Катрин внезапно помолодела на десять лет, ибо сразу узнала черного великана в белой одежде и с белым тюрбаном на голове — он стоял в дверях. Это был один из двух немых рабов Абу-аль-Хайра.

Раб нахмурил брови, неодобрительно взглянул на трех нищих и хотел было закрыть дверь, но Готье быстро выставил ногу и помешал ему, а Жосс убедительно сказал:

— Пойди скажи твоему хозяину, что один из самых старинных друзей желает с ним повидаться. Друг из страны христиан…

— Он ничего не может сказать, — вмешалась Катрин. — Этот человек нем.

Она сказала это по-французски, и черный раб посмотрел на нее с удивлением. Катрин видела, как в его больших навыкате глазах зажглась искра, и быстро подняла свое черное покрывало.

— Смотри! — сказала она на этот раз по-арабски. — Ты меня помнишь?

Вместо ответа раб, выкрикнув что-то, опустился на колени, ухватился за край лохмотьев Катрин и поднес его к своим губам. Потом, вскочив на ноги, бегом бросился во внутренний сад, который находился за квадратной прихожей, выложенной широкими кирпичами. Тонкими колонками прихожая выходила во двор, усаженный зеленью и цветами, там росли уже замеченные ими три пальмы. Широкий водоем, обрамленный алебастром, сверкал потоком прозрачной воды и освежал все жилище.

Цветущие розы и апельсиновые деревья, усыпанные белыми цветами с пьянящим запахом, окружали прекрасный Дом с колоннами. Галерея на втором этаже была украшена алебастром. Вода пела свою песню в саду. Абу-аль-Хайр любил простоту в каждодневной жизни, однако не пренебрегал и комфортом…

Послышались быстрые шаги, перед Катрин возник Абу-аль-Хайр, так похожий на тот образ, который сохранился в ее памяти. Лицо маленького врача с его смешной белой бородой было таким же гладким, и одет он был точно так же, как в первый день их знакомства: на нем была та же одежда из плотного грубого шелка, тот же внушительный ярко-красный тюрбан, завернутый на персидский манер, те же туфли без задников из пурпурного сафьяна, надетые на голубые шелковые носки. Он не изменился совсем.