— Их же можно было продать! — заметил Готье, как добрый нормандец.

— Кому? В этой прекрасной стране ни у кого нет достаточно денег, чтобы купить даже жалкого ослика. Земля здесь плодородная, но вот уже годы люди воюют, и в этом краю даже трава больше не растет. То сарацины совершают походы на север, то кастильцы устремляются на юг в надежде завершить наконец, свою Реконкисту… но для людей Хаэна и его окрестностей — результат один и тот же: выжженные земли.

Трое путников пошли дальше пешком по едва заметным тропинкам на хребте Кордильера — Бетика, продвигаясь вперед по ночам и прячась днем, ориентируясь по звездам, которые для парижского нищего, как и для великана из нормандских лесов, казалось, не имели никаких секретов. Эта часть пути была суровой, изнурительной, но Катрин перенесла ее с большим мужеством. Незнакомое небо, гораздо более яркое, чем ей приходилось видеть до сих пор, говорило ей, что она приближалась, наконец, к тому странному, пленительному и опасному месту, которое зовется Гранадой и где живет Арно.

Они шли по дороге, несущей следы войны, страданий, смерти. Иногда в темноте они натыкались на труп, который гнил под каким-нибудь тернистым кустом, или же во время дневного отдыха слышали леденящий душу крик стервятников, раздававшийся в синем небе. Большие черные птицы тяжело летали кругами, а потом камнем падали на землю. Но когда с высоты выжженных камней сьерры Катрин обнаружила в солнечном свете наступавшего яркого южного дня великолепную Гранаду, лежавшую в обрамлении гор, словно в огромной раковине, перламутр которой хранил блики моря, — город, со всех сторон закрытый снежными вершинами гор, — молодая женщина долго стояла в восторге. Бесчисленные ручьи, срываясь со склонов гор, устремлялись к двум быстрым потокам и наполняли свежестью эту чудесную страну. А та, казалось, тянула к небу, словно подношение, на высоком выступе из красных скал, выступавших из зелени, розовый, переливающийся разными оттенками мавританский дворец. Высокая цепь крепостных стен, над которыми выселись квадратные башни, обнимала целый мир из цветов, деревьев и беседок. Там и сям, поблескивая, виднелись фонтаны, водные зеркала бассейнов. И вплоть до суровых кирпичных обводных укреплений не было места, которое не украсили бы с особой, причудливой мягкостью, словно не решаясь нарушить гармонию этой счастливой долины, где богатство и изобилие стелились удивительным узорчатым ковром.

Вокруг сказочного дворца виднелся город на гладких холмах, по которым шли крепостные стены. Изящные, стройные минареты белого или красного цвета устремлялись вверх рядом с зелеными и золотыми куполами мечетей. Над домами высились дворцы, но выше всех был внушительный исламский университет — медресе, который соперничал с большим зданием больницы, Маристана, в то время самой лучшей в Европе.

Это был час восхода солнца, час, когда с каждого из минаретов слышались пронзительные голоса муэдзинов, звавших верующих на молитву.

Горная дорога в том месте выходила на площадку, откуда открывалась изумительная панорама. Катрин присела на камень у самого края площадки.

Оба ее спутника отошли, оставив ее размышлять в покое, и присели чуть дальше, за поворотом дороги.

Катрин не могла оторвать глаз от сказочного пейзажа, раскинувшегося у ее ног. Вот она, цель ее безумного путешествия, предпринятого вопреки здравому смыслу! Она чувствовала, что взволнована до слез, оказавшись перед такой, красотой. Разве это не страна снов и любви? И разве можно здесь жить иначе, чем в радости и счастье?

Она страдала, но все же пришла. Пришла! Теперь бесконечные дороги пройдены, она достигла желанного горизонта. Прошли ночи сомнений, когда она спрашивала себя, доберется ли когда-нибудь до этого места. Иногда, в минуту отчаяния, она ловила себя на том, что Гранада — это плод воображения. Теперь Гранада была перед ней, лежала у ее ног, как ласковый зверь, и радость ее была так велика, что на время она забыла об опасностях, которые могли ее здесь ожидать. Теперь Арно был всего в нескольких шагах от нее, а жилищем его, видимо, был как раз этот сказочный дворец, так тщательно охраняемый. Так хорошо охраняемый… Слишком хорошо! Мысль, едва возникнув, сразу охладила ее радость. Эти прекрасные сады росли в крепости. Под зелеными пальмами, под изобилием листвы и роз были солдаты, оружие. И та женщина, которую Катрин ненавидела уже заранее. У нее, видно, были средства защитить себя и сохранить добычу. Как добраться до дверей дворца, как же в них проникнуть? Как найти Арно в этом множестве улочек, в этом мире, все же имевшем границы?

Потребовались бы целые армии, чтобы победить этот город, и Катрин хорошо знала, что армии свирепого кастильского коннетабля уже ломали себе на нем зубы и делали это многие годы подряд. Никто не мог похвастать, что сумел нарушить границы Гранады и потом прожил Долго.

Надо было побороть отчаяние, которое пришло так скоро за радостью победы. Катрин опустилась на колени в пыль, сложила руки и закрыла глаза. В течение долгих минут, так же пылко, как и у стен странного городка Пюи, она молилась, прося Небо сжалиться, наконец, над ней и возвратить ей человека, который вместе с ее ребенком составлял единственное счастье на земле. «Ты не позволишь, о Господи, чтобы я добралась наконец до этого далекого берега только для того, чтобы здесь погибнуть в пучине. Ты не пожелаешь, чтобы горе мое. и боль были напрасны и чтобы я потеряла здесь сердце и любовь, ибо Ты справедлив! И даже, если часто мне случалось заслужить Твой гнев, не гневайся более, ибо Ты милосерден, и я молю Тебя о милосердии».

Чья-то рука мягко дотронулась до ее плеча, и это заставило Катрин открыть глаза. Она увидела Жосса, который, наклонившись над ней, пытался осторожно ее поднять.

— Молиться на самом видном месте, мадам Катрин! Какая же это неосторожность! Неужели вы забыли, что мы в стране неверных? Здесь, видите, нет ни одного дома Божьего, а только мечети, где молятся эти нечестивцы. Быстро вставайте! Если кто-нибудь вас заметит…

С силой он поставил ее на ноги, и она улыбнулась ему из-под черного покрывала:

— Простите! Думаю, я обо всем забыла. Здесь так прекрасно! Страна эта — настоящий рай! Это больше всего и приводит меня в ужас, друг Жосе. Когда живешь среди такого великолепия, все забывается. Видно, и дышать-то потом будет трудно вдали от этих гор, прохладных вод, здешних садов. А мой супруг, перед тем как уехать из наших мест, видел только мерзость лепрозория. Как же мне упрекать его, если он откажется туда возвращаться?

— Мессир Арно вовсе не любит сладкую жизнь и цветущие сады, — прервал ее отрывистый голос Готье. — Мне трудно представить, как он, в шелках и атласах, играет на лютне или нюхает розы. Шпага, кольчуги — вот что он любит, а еще больше суровую походную жизнь и дороги войны. Что же касается этого так называемого рая…