— Нет, нет, Салли, она не сумасшедшая.

— У нее с собой была дорожная сумка. Она сказала, что навестит Вилбура и затем уедет в Париж.

— «Я всегда была готова к полету — это ее слова — к моему медовому месяцу». Она мне улыбалась. Ты можешь в это поверить? Она улыбалась. Если она не сумасшедшая, она дьявол…

— О, Салли, Салли. Они ни то, ни другое.

— Что же тогда? Она привела вас обоих — и тебя, и Мартина — к разрушению.

— Она сказала вашей матери все?

— Я не знаю. Есть некоторые вещи, о которых мама не хочет рассказывать. А я не могу расспрашивать. Но я могу догадываться.

— Не думаю, что можешь, Салли. Я приеду домой позже.

— Не надо. Пожалуйста.

— Я приеду, Салли. Я должен. Позже. — Я повесил трубку.

— Моя жена знает.

— Да, сэр. Я слышал.

Я сидел в маленьком офисе с высоким абсолютно седым человеком, инспектором Дуненом. Он выглядел утомленным и добрым. Возможно, доброта была его реакцией на бесконечно повторяющуюся человеческую глупость и безумие. Как мне хотелось в этот момент быть инспектором Дуненом!

Я подписал заявление. Ко мне осталось несколько вопросов.

— Как долго продолжались ваши отношения с…?

— …Анной. Четыре месяца.

— Как давно вы знаете ее?

— Это началось немедленно. С первой же встречи.

— Ваш сын не подозревал об этом?

— Не подозревал никто.

— Никто?

— Только один человек. Отчим Анны, Вилбур. О Господи, у него же был сердечный приступ. Он в Велингтоне. Вот почему Мартин искал Анну? Могу я позвонить?

— Да, сэр, конечно. — Он подошел к двери, и кто-то соединил с Велингтоном. Я выяснил, в каком отделении лежал Вилбур, и поговорил со старшей сестрой. Это был короткий и успокоительный разговор. Вилбур не нуждался в интенсивной терапии — три дня в госпитале, и затем ему полагался долгий отдых. Это была тяжелая сердечная атака.

— Как ваш сын узнал, что вы оба были по этому адресу?

— Он не мог знать. Как раз этого я не понимаю. Он ничего не знал об этой квартире.

— У него не было ключа. Он взломал замок, — заметил инспектор Дунен.

— Вот что принес Томпсон с места происшествия, — проговорил молодой полисмен.

— Томпсон?

— Свидетель, видевший падение Мартина.

— А-а.

— Как вы думаете, могла мисс Бартон проявить неосторожность? Может быть, она оставила адрес в записной книжке?

— Нет. Она не была неосмотрительным человеком.

— Где она сейчас? Мы должны расспросить ее.

— В Париже. Она на пути в Париж, к Питеру. Питер! Изначально это была его квартира. Мартин мог позвонить ему, когда не мог придумать, куда отправилась Анна. Питер! Он должен был позвонить Питеру в Париж.

— Кто это — Питер?

— Она сказала, что хочет побыть в одиночестве перед свадьбой. Просто чтобы укрыться по секретному адресу.

— Спокойно, сэр. Это неловко.

— Могу я позвонить ему?

— Кому? Питеру?

— Да.

— В Париж?

— Счет я оплачу.

— Дело не в этом, сэр. — Он подал знак. — Вы знаете номер?

— Да.

Инспектор Дунен передал мне трубку.

— Питер?

— Oui.

— Это отец Мартина.

— Я все знаю. Анна звонила. Она уже едет сюда. Тут нечего сказать. Я безнадежно виноват.

— Вы дали ему адрес?

— Да.

— Я так и думал.

— Я не знал, что вы были там вместе. Мне пришло в голову, что Анна пошла туда подумать в одиночестве. Спокойно побыть в укромном месте перед завтрашним днем. Когда Мартин позвонил… обеспокоенный… из-за Вилбура, я, конечно, разговаривал с ним. Мы были друзьями, да, можно так сказать, Мартин и я.

— Можно сказать, были друзьями?

— Можно.

— Анна может вернуться обратно.

— Я объясню ей.

— Полиция знает, что это был несчастный случай, но Анна должна написать заявление.

— Хорошо, я понял.

— Теперь я должен идти.

— Всего доброго.

— До свидания.

Я еще раз просмотрел свое заявление.

— Мы отвезем вас домой, сэр. Но сначала необходимо произвести официальное опознание.

Мы поехали в госпиталь. Я сделал все, что было нужно. Сказать было нечего. Я и не говорил.