Шрифт:
В казачьей газете «Донской вестник» была напечатана статья о необходимости примирения казачества с Советской Россией. Врангель закрыл газету…
Бескаравайный с товарищами и группой казачьих офицеров плюнули на Врангеля и ушли из поселка Саки, рассчитывая пробраться на Дон. Это им не удалось, и после многих мытарств одни решили вернуться к белогвардейцам, а другие, в их числе и Бескаравайный, пристали в деревне Товель к партизанам. Павло же с группой казаков перебежал из врангелевской армии недавно. Он рассказывает, что Врангель задумал высадить десант казаков где-нибудь поближе к Дону и поднять восстание казаков против Советов.
— Только эта затея зряшная, — закончил рассказ Бескаравайный. — Казаков поумнее к Семен Михалычу Буденному тянет… А ты зря взбучился! Никаких секретов у меня нет.
— Меня не это обидело, а почему Лука мне не верит. Я говорю: «Белогвардеец Гога не такой, чтобы перейти на сторону советской власти», а Лука отвечает: «Почему ты так думаешь, перешли же к нам честные офицеры!» Так то честные!
— Это что за Гога? — как бы нехотя спросил Бескаравайный.
— Штабс-капитан Гога Бродский, который командует Степным партизанским отрядом…
— Степным? Это тем отрядом, который с нами будет соединяться?
— Ага! Этот Гога в восемнадцатом году, когда немцы входили в Крым, заманил в Алушту советское правительство Таврии. Ответил им по телефону, что в Алуште советская власть и путь на Феодосию свободен. А когда они приехали, расстреляли их. И сам Гога тоже расстреливал!.. Слушайте, об этом же знает Гриша-матрос. Вы его спросите!
— Да ты понимаешь, чего наговорил, а?! — Бескаравайный уже не зевал, а пытливо, даже сердито смотрел на Юру.
— А что здесь не понимать?! Гога Бродский никогда, никогда не перейдет на сторону советской власти! Он сын богатого помещика в Екатеринославской губернии и против революции.
— А ну, пойдем к командиру!
Бескаравайный легко встал, и они зашагали к большому шалашу.
Командир выслушал Бескаравайного.
— Интересно! — сказал он. — И откуда ты, хлопец, живя в Судаке, знаешь о том, что творится в степи? Да еще у партизан? Ты садись. Говори не спеша. Обстоятельно.
Юре очень нравился командир: разговаривает не свысока, как равный с равным. И Юра рассказал все, что знал о Гоге.
— Только я о Степном отряде ничего не знаю. Я знаю Бродского и его семью. А его фамилию назвал Лука. Будто он командует этим отрядом…
— Тут только одна заковыка, — сказал Бескаравайный. — С чего б это гимназер двадцати одного года вышел в штабс-капитаны?
— Я же сказал вам, что он в восемнадцатом году в Алушту советское правительство Таврии заманил и сам участвовал в расстреле. Его тогда сразу же сделали поручиком… А потом пошло.
— Ладно! Проверим. За сведения спасибо! — объявил командир. — Только ты обо всем этом никому ни пол слова. Обещаешь?
— Обещаю. А за овсом и сеном можно съездить?
— Сколько ты привезешь на рессорной повозке?! Я можару пошлю.
— Ну как? — спросил Юра уже поздно вечером, когда Бескаравайный, стащив с повозки матрас и подушку под дерево, укладывался спать.
— Здоровый…
— Я спрашиваю о Степном отряде.
— Разведают. Если этот партизанский отряд — белогвардейская липа, то ты уберег нас. Понимаешь?
Глава IV. НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА
1
Утром к Юре подошел Сандетов и передал ему приказание командира хорошенько накормить коня и быть готовым к выезду. Поедут Бескаравайный, Мышонок, Юра и Сандетов, за хлебом. Отсюда возьмут муку.
— Много? А то Серый не довезет, — спросил с беспокойством Юра. — И овса нет.
— Овес ночью привезли. Пойди возьми. А поедешь не один ты — отсюда муку, а оттуда хлеб повезет пароконная подвода. На повозку сядут люди.
В путь тронулись, когда стало темнеть.
— Присохло, как на собаке, — сказал, усмехнувшись по поводу своей раны, Бескаравайный, снимая с головы белую повязку.
Мышонок был очень возбужден, рассказывал всевозможные истории, хлопал Юру по плечу, по груди, по спине.
Начался подъем на перевал. Местами горная дорога шла ущельем. Чтобы не нарваться на засаду, вперед пустили легкую повозку с Юрой, а в ста шагах позади ехали на подводе партизаны. Уговорились, что, если Юра заметит людей, он должен громко гикнуть, погоняя коня.